Заключение Генерального адвоката
Генеральный адвокат Суда Европейского союза Андреа Бионди представил заключение о том, как толковать ст. 11 Регламента ЕС 833/201. Эта норма запрещает удовлетворять любые требования российских сторон, которые вытекают из исполнения по договорам поставки товаров и технологий двойного назначения. И многие понимали эту норму по-разному. Ограничительное толкование исходит из того, что ст. 11 регламента распространяется только на разбирательства в госсудах и на требования о возмещении убытков. Широкая интерпретация запрещает подавать любые иски, в том числе и о возмещении аванса, и распространяет действие ст. 11 на арбитраж. Позиция Генерального адвоката близка ко второму варианту толкования спорной нормы и заключается в следующем:
Иски можно подавать в арбитражи ЕС в соответствии с арбитражной оговоркой, но их нельзя удовлетворять, если предмет требований подпадает под санкционный регламент;
Арбитражные трибуналы должны содействовать исполнению регламента, в частности, препятствовать обходу санкций;
Государственный суд, в производстве которого находится дело о признании и принудительном исполнении решения арбитража, должен по своей инициативе проверить соответствие этого решения требованиям ст. 11 регламента;
Если порядок не соблюден, то государственному суду необходимо отменить такое решение.
Дело Reibel и «Станкоимпорт»
Вопрос о толковании этой нормы возник в рамках разбирательства между российским «Станкоимпортом» и бельгийской NV Reibel Global Solutions Building (дело № T 15558-21). В 2015 году, когда санкционный регламент уже действовал, компании заключили договор поставки оборудования. «Станкоимпорт» внес предоплату в размере €2,6 млн, но контрагент свои обязательства так и не исполнил. Отказ от договора в Reibel объяснили тем, что эта техника является продуктом двойного назначения, и Россия сможет использовать ее в военных нуждах. При этом предоплату «Станкоимпорту» не вернули. Поставщик указал, что возмещение предоплаты как раз означало бы удовлетворение требований российской компании, а это запрещает ст. 11 регламента.
Тогда «Станкоимпорт» расторг договор и инициировал арбитражное разбирательство для взыскания аванса и процентов за незаконное удержание денег. Трибунал согласился, что предоплату в размере €2,6 млн нужно вернуть, но отклонил требование о возмещении ущерба. По мнению арбитров, Reibel не смог поставить оборудование из-за санкционного законодательства ЕС, поэтому истец не вправе извлекать из этого выгоду.
Но решение не удалось исполнить: шведские госсуды отказались это делать и подняли вопрос о толковании ст. 11 регламента и арбитрабельности споров с участием российских сторон. Тогда Апелляционный суд округа Свеа приостановил разбирательство и попросил Суд ЕС истолковать спорную норму. Вопрос шведского суда состоял в том, является ли исполнение арбитражного решения в пользу находящейся под санкциями компании элементом реализации контрактных обязательств.
Что думают юристы
Юристы отмечают всего два позитивных момента в заключении Генадвоката. Так, ведущий юрист КИАП Анастасия Рябова обращает внимание, что Бионди воздержался от комментариев относительно толкования Нью-Йоркской Конвенции 1958 года. Он указал, что ее участником является не сам Союз, а государства-члены ЕС по отдельности. Положительную сторону такой позиции Рябова видит в том, что Генадвокат не дает прямого руководства применения ст. V Конвенции (основания для отказа в признании и исполнении арбитражного решения) и тем самым оставляет место для ее широкого толкования. Вместе с тем, Бионди выразил мнение, что санкции — это часть публичного порядка ЕС, а оценка публичного порядка — это один из вопросов как раз по ст. V.
Другой положительный вывод заключения — Генадвокат выступает за арбитрабельность споров, которые включают применение санкционных положений, в том числе и ст. 11 Регламента. Это значит, что для сторон сохраняется право разрешать их споры в ранее согласованных арбитражах, а не вынужденно идти в государственные суды друг друга, объясняет советник VERBA LEGAL Антон Алифанов. Но этот пункт фактически нивелируется остальными выводами.
Первое, на что обращают внимание юристы, — это дискриминационный характер разъяснений Генадвоката. Так, с одной стороны, он допускает, что требования российских компаний в связи с санкционными ограничениями арбитрабельны, а с другой — говорит о недопустимости их удовлетворения. При этом Генадвокат предлагает государственным судам не стесняться в применении норм о публичном порядке для отмены арбитражного решения или для отказа в его признании и исполнении. «Такая позиция отражает стремление поразить в правах по национальному принципу. Если дискриминационная модель будет успешно апробирована по отношению к России, то в будущем ее могут применить и к компаниям из других стран», — говорит партнер Mansors Роман Зыков.
Если Суд ЕС примет предложенный Генадвокатом подход, это будет прологом к концу ЕС, как арбитражного хаба.
Роман Зыков, партнер Mansors
Другая причина для обеспокоенности заключением Генадвоката Суда ЕС — это позиция о том, что ст. 11 Регламента запрещает возврат неотработанной предоплаты. Раньше позиции по этому вопросу различались в отдельных странах ЕС, отмечает партнер ККМП Станислав Добшевич. И в деле Reibel состав арбитража как раз принял реституционное толкование аванса, но Бионди фактически отверг его.
Кроме того, Добшевич обращает внимание на вывод Генадвоката об обходе санкций. Так, если стороны избрали место арбитража за пределами ЕС с целью обхода санкций и есть признаки нарушения ст. 11 Регламента, то для контрагента из ЕС это несет риск применения штрафных мер за обход санкционного режима. Добшевич считает, что подобный подход может осложнить согласование с европейскими контрагентами нейтральных форумов разрешения споров, в частности, DIAC и HKIAC.
Кроме этого, есть риск срывов мировых соглашений. По словам Алифанова, стороны из ЕС будут отказываться от их заключения из-за персональных рисков, особенно если соглашения планировали утверждать в формате арбитражных решений на согласованных условиях. Либо же такие мировые соглашения станут «внеарбитражными», но это не устранит трудности с их исполнением в случае, если по такому соглашению хотят произвести платеж в пользу российской стороны.
Несмотря на то, что мнение Генадвоката не является обязательным и определяющим для Суда ЕС, решение последнего, вероятнее всего, повторит выводы Генадвоката, учитывая общий для ЕС тренд на ужесточение санкционной политики в отношении России.
Антон Алифанов, советник VERBA LEGAL
При этом под ударом оказываются не только европейские компании, которые участвуют в подобных арбитражах, но и арбитражные институты и арбитры. Так, Генадвокат возлагает на них обязанность проявлять бдительность и осмотрительность при рассмотрении споров, связанных с попытками обойти санкционные ограничения ЕС. По мнению Алифанова, если это и не угроза, то, как минимум, предупреждение лицам ЕС о негативных последствиях за неисполнение будущего решения.
Если Суд ЕС воспримет подход Генадвоката в решении по делу Reibel, то для российских сторон это в целом негативно скажется на арбитражных разбирательствах, уверены юристы. Алифанов считает, что подача и продолжение рассмотрения в арбитражах ЕС споров, которые касаются ст. 11 Регламента, фактически потеряют смысл. По мнению юриста, их итогом будет либо гарантированный отказ в иске, либо последующая отмена положительного решения арбитров государственным судом по месту арбитража в ЕС.
Если Суд ЕС поддержит позицию Генерального адвоката, то попытка исполнить решение арбитража, вынесенного в пользу подсанкционной стороны, будет квалифицироваться как нарушение публичного порядка ЕС. Национальные суды государств-членов ЕС будут обязаны отменять такие арбитражные решения или отказывать в их признании и исполнении. Для российских сторон это будет означать тщетность обращения в арбитражи с местом арбитража ЕС, из которой следует неисполнимость арбитражного соглашения.
Станислав Добшевич, партнер ККМП | Кучер Кулешов Максименко и партнеры
При этом негативные последствия от будущего решения Суда ЕС в деле Reibel можно нивелировать, если в состав арбитража не войдут граждане и резиденты ЕС, а место арбитража перенесут за пределы Союза, указывает Алифанов. Несмотря на это, эксперт признает, что шансов реализовать такой вариант немного, особенно с учетом, что сторона спора из ЕС не вправе добровольно соглашаться на такие изменения. Учитывая это, юрист ожидает рост интереса российских сторон к использованию антисанкционных механизмов защиты, предусмотренных российским законом: перенос спора в российский суд по ст. 248.1 АПК и защита в виде судебного запрета и неустойки по ст. 248.2 АПК.
