Издатель настольных игр «Мир хобби» (Hobby World) обнаружил на Wildberries контрафактные копии своей игры «Мафия. Вся семья в сборе». Четыре продавца разместили на платформе предложения с незаконным использованием 21 иллюстрации и дизайна коробки. Компания направила маркетплейсу претензию, которая ни к чему не привела.
После этого «Мир хобби» обратился в Арбитражный суд Московской области с требованием взыскать 9,2 млн руб. компенсации и обязать площадку опубликовать решение о нарушении на своем сайте (дело № А41-29458/2023).
Суд первой инстанции отказал. Он признал Wildberries информационным посредником по смыслу ст. 1253.1 ГК и освободил площадку от ответственности: маркетплейс не знал о нарушении и лишь предоставлял продавцам техническую возможность размещать товары. Сами продавцы, привлеченные к делу третьими лицами, подтвердили, что маркетплейс выполняет только функцию агрегатора. 10-й ААС оставил решение в силе. Суд по интеллектуальным правам в августе 2024 года тоже не нашел оснований для отмены, позднее законность решения подтвердил ВС.
«Мир хобби» обратился в Конституционный суд. Компания оспорила конституционность п. 1 и 3 ст. 1253.1 ГК об ответственности информационного посредника. По мнению заявителя, нормы не учитывают реальную вовлеченность маркетплейсов в продажи и не устанавливают, какие меры площадка обязана принимать для пресечения нарушений исключительных прав.
Контрафакт в топе выдачи
Жалобу «Мира хобби» рассмотрели в открытом заседании. Первой выступила представитель «Мира хобби», партнер «Гардиум» Арина Ворожевич. Она начала с масштаба проблемы: в 2025 доля контрафакта в категории электроники достигла 21%, а в одежде и обуви — 25%.
Часть проблемы заключается в том, что маркетплейсы существенно упрощают выход продавцов контрафакта на рынок, продолжила представитель заявителя. Если раньше для торговли требовалось арендовать помещение, вкладываться в маркетинг, то сейчас достаточно зарегистрировать карточку товара — и вести деятельность можно из любой юрисдикции.
При этом алгоритмы ранжирования продвигают дешевый контрафакт выше оригинала, отметила юрист: система показывает товар с низкой ценой и быстрой доставкой первым. А накрутка положительных отзывов создает иллюзию надежности продавца.
У площадок нет экономического стимула бороться с подделками, уверена юрист. Маркетплейсы получают процент от каждой продажи, и чем больше продавцов, тем выше прибыль. Если риск ответственности остается незначительным, у них не появится и причин вкладываться в борьбу с контрафактом. Правообладатели в такой ситуации теряют мотивацию инвестировать в качество продукции, а потребители получают низкокачественные или даже вредные товары и связывают негативный опыт с оригинальным производителем.
Не посредник, а соучастник
Обозначив проблему, юрист «Мира хобби» перешла к своему главному аргументу: маркетплейсы — это не информационные посредники по смыслу ст. 1253.1 ГК. Сама категория «информационный посредник» не имеет четких критериев, и на эту проблему еще в 2015 году обращал внимание научно-консультативный совет Суда по интеллектуальным правам. Из текста статьи следует, что законодатель имел в виду лиц, которые содействуют передаче и размещению информации, и прежде всего провайдеров хостинга. О торговом посредничестве и продвижении товаров в норме не говорится ни слова.
«Если из модели работы маркетплейса следует, что сделки по продаже товара совершает его владелец по поручению продавцов, он не информационный посредник», — процитировала представитель заявителя заключение экс-председателя Суда по интеллектуальным правам профессора Людмилы Новоселовой, подготовленное по запросу КС.
Ворожевич обратила внимание суда на договоры, которые Ozon и Wildberries заключают с продавцами. Ozon обязуется за вознаграждение совершать сделки по реализации товара и прямо указывает, что к договору применимы положения ГК об агентировании и комиссии. Wildberries принимает на себя обязательство заключать сделки купли-продажи от имени и за счет продавца. Площадки определяют условия продажи, меняют цены, предоставляют скидки за свой счет, принимают оплату, хранят товар на собственных складах и доставляют его покупателю. «Получение дохода и длительный срок реагирования на претензию в совокупности могут дать основания для квалификации владельца маркетплейса в качестве соучастника наряду с продавцом», — сослалась она на Новоселову.
На момент разработки ст. 1253.1 ГК проблема контрафакта на маркетплейсах еще не существовала, отметила представитель заявителя. Верховный суд, вероятно, осознал этот пробел: в пп. 15–20 обзора практики от 29 мая 2024 года он указал, что владельцы торговых площадок, которые сами совершают сделки, рекламируют товар или получают доход от продаж, не информационные посредники. После этого обзора в практике появились единичные решения, где суды не квалифицируют маркетплейсы как информпосредников. Но площадки все равно уходят от ответственности через п. 73 постановления Пленума ВС № 10.
«Возникает парадоксальная ситуация, — заявила Ворожевич. — Маркетплейсы намного активнее вовлечены в процесс реализации товаров, чем информационные посредники. Условия ответственности для них должны быть строже. Но получается наоборот: для информпосредников нужно доказать и незнание о нарушении, и принятие мер по его пресечению. А п. 73 Пленума о мерах ничего не говорит».
Тысячи обращений и десятки дней ожидания
Затем Ворожевич перешла к практике реагирования маркетплейсов на претензии правообладателей. Суды исходят из крайне низкого стандарта доказывания: маркетплейсу достаточно сослаться на заверения продавца о том, что товар свободен от прав третьих лиц.
Вне контекста маркетплейсов суды расценивают продолжение использования объекта интеллектуальной собственности после претензии как грубое умышленное нарушение. Но для площадок действует презумпция неосведомленности даже после получения претензии и отсутствия блокировки карточки товара.
Арина Ворожевич, партнер «Гардиум»
«Мир хобби» собрал статистику за 2025 год: компания подала более 15 000 обращений к маркетплейсам. На Wildberries по 30% артикулов пришлось направлять повторные обращения, на Ozon — по 20%. На одно обращение уходит около 25 минут. За год сотрудники потратили 6500 часов рабочего времени только на досудебные заявления. При этом Wildberries восстановил 689 ранее заблокированных карточек.
Второй представитель заявителя Ксения Карпинская дополнила картину. Оригинальный товар уходит в конец поисковой выдачи, контрафакт — в начало. Разница в цене составляет около 100 руб. Потребитель не может отличить подделку. «Получается, что мы никакой прибыли получить не можем, а ее получают китайские производители», — заявила она. По ее словам, Ozon в своих 100-страничных возражениях, поданных по делу, признал проблему прямо: закон не содержит критериев надлежащего срока реагирования и площадки действуют по собственному усмотрению.
Юристы «Мира хобби» обратились и к зарубежному опыту. Европейские суды последовательно ужесточают подход к ответственности маркетплейсов. В деле L’Oreal против Ebay Суд ЕС еще в 2011 году указал: от добросовестного оператора можно ожидать, что он будет рассматривать даже неточные и недостаточно обоснованные уведомления.
А в деле Christian Louboutin против Amazon в 2022 году суд констатировал, что оператор может нести прямую ответственность за продвижение контрафакта, если получает доход от продаж.
Соответствующая Конституции, но несовершенная норма
Представители Госдумы, Совета Федерации и президента выступили единым фронтом: оснований признавать ст. 1253.1 ГК неконституционной нет. Норма регулирует ответственность информационного посредника, а вопрос о том, считается ли конкретный маркетплейс таковым, суд решает в каждом деле отдельно. Представитель Госдумы Юрий Петров прямо заявил: «Мир хобби» в рамках жалобы в КС просит оценить заново обстоятельства, рассмотренные арбитражными судами, и этот вопрос не относится к основаниям оспаривания нормы.
Председатель Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Андрей Клишас и полпред президента Дмитрий Мезинцев добавили: если маркетплейс сам участвует в реализации товаров или извлекает доход от продаж, он не информпосредник — это следует из того же обзора практики ВС, который цитировала юрист «Мира хобби». А если площадка нарушает требования к информпосредникам, ГК не запрещает применить к ней солидарную ответственность по п. 6.1 ст. 1252 ГК.
При этом аргументы заявителя не остались без внимания. Клишас назвал их «достаточно убедительными» в части недостатка мер со стороны маркетплейсов и признал, что федеральный законодатель осознает неполноту правового регулирования в этой сфере. Мезинцев объяснил, почему пробел сложно закрыть: исключительные права на каждый товар оформляются по-разному, часто подтверждаются десятками лицензионных соглашений в разных юрисдикциях. Массовая автоматическая проверка привела бы к росту издержек и цен.
При этом все трое напомнили, что в октябре вступает в силу закон о платформенной экономике, который в числе прочего устанавливает обязанности операторов по проверке карточек товаров и закрепляет право правообладателя требовать прекращения нарушений.
Как определить роль маркетплейса в сделке
Выступил и исполняющий обязанности полпреда правительства Павел Степанов. Он напомнил, что понятие «маркетплейс» законодательством не предусмотрено, это термин делового оборота. Говорить о синонимичности понятий «владелец маркетплейса» и «информационный посредник», по мнению юриста, нельзя: статус зависит от того, в каких конкретно отношениях участвует площадка.
Степанов объяснил «настороженность» маркетплейсов при получении претензий следствием патентного троллинга. Если площадка моментально снимает карточку по любому заявлению, Федеральная антимонопольная служба может расценить это как акт недобросовестной конкуренции. Поэтому приходится балансировать между борьбой с контрафактом и защитой от необоснованных претензий.
В ответ на аргумент заявителя, что маркетплейсы заинтересованы в максимальном количестве продавцов ради прибыли, Степанов возразил: чем больше предложений на рынке, тем лучше конкурентная среда и тем шире выбор для потребителей. Оснований для признания нормы неконституционной полпред правительства тоже не увидел.
Торгово-промышленная палата и ФАС в целом тоже высказались в пользу маркетплейсов. Антимонопольщики в своей письменной позиции предупредили о рисках с другой стороны: моментальная блокировка по любому заявлению открывает дорогу для патентного троллинга и может сама стать актом недобросовестной конкуренции.
Представитель ТПП Марина Бондаренко настаивала: маркетплейс не приобретает товар в собственность, не вводит его в оборот от своего имени и не становится стороной купли-продажи. Сопутствующие услуги — прием платежей, хранение, доставка — носят вспомогательный характер и не лишают площадку статуса информпосредника. Стандарт реагирования на претензии «сформирован и отвечает требованиям дня».
Как суды определяют границы ответственности
Прокурор Артур Завалунов указал на конкретный дефект практики: суды принимают договорные заверения продавцов как достаточное доказательство невиновности площадки. Хотя сами по себе заверения не гарантируют соблюдения интеллектуальных прав третьих лиц и не могут рассматриваться как универсальное доказательство невиновности маркетплейса, уверен представитель Генпрокуратуры. Перечень мер, которые площадка обязана принять для прекращения нарушения, до сих пор не определен законом, а срок их принятия не уточнен, обратил внимание он.
Представитель Минюста Алина Таманцева высказалась в похожем ключе: определение маркетплейса информационным посредником «не должно означать презумпцию его незнания о неправомерности использования продавцом результатов интеллектуальной деятельности». При заключении договора с продавцом площадка обязана проявлять разумность. Например, проверять контрагента по открытым реестрам ФИПС. Для авторских прав, которые не подлежат регистрации, такая проверка затруднена, но это не снимает обязанности действовать добросовестно, уверена Таманцева.
Самую жесткую позицию занял представитель Ассоциации юристов России Дмитрий Кожемякин. Он заявил, что проблема не в судебной практике, а в конструкции самой нормы. Концепция информационного посредничества создавалась для защиты коммерчески нейтральных лиц: файлообменных сетей, хостинг-провайдеров. Хостинг-провайдеру безразлично, какой контент размещен на сайте. Маркетплейс совсем другое дело: он хранит товар, организует доставку, расширяет ассортимент за счет контрафакта и получает комиссию с каждой продажи.
Коммерчески заинтересованный субъект получил просто непробиваемый щит по отношению к правообладателю.
Дмитрий Кожемякин, член комиссии АЮР по креативным индустриям
Принцип нейтральности в самой норме не заложен, подчеркнул Кожемякин. В тексте статьи нет ни слова о том, что лица, рекламирующие товары, участвующие в их дистрибуции и получающие процент с продаж, не должны признаваться информпосредниками. «Как можно винить суды в том, что они истолковали норму так, как она написана?» — задался вопросом эксперт. Он привел пример: на маркетплейсе продается Chanel № 5 за 500 руб. и площадка утверждает, что «не знала и не должна была знать» о контрафакте. Норма говорит «не знал и не должен был знать», но вторую часть — «не должен был знать» — суды систематически игнорируют.
Маркетплейсы не раскрывают информацию о нарушителях и объемах продаж даже по запросу суда, продолжил представитель АЮР. Для учета хозяйственной деятельности системы работают исправно, а для ответа на судебный запрос «внезапно оказывается, что система не позволяет это установить». При этом площадки сами взыскивают штрафы с нарушителей и получают обеспечительные платежи, то есть обогащаются дважды. «Норма провоцирует недобросовестное поведение, а должна стимулировать добросовестное», — резюмировал он.
Закон о платформенной экономике ситуацию не меняет, считает представитель АЮР. Он закрепляет право правообладателя обратиться с заявлением о прекращении нарушения, но такая возможность существовала и раньше. При этом новый закон «не содержит никаких положений, которые модифицировали бы ответственность информационных посредников».
Постановление КС по делу «Мира хобби» придется подождать. Обычно у суда уходит несколько недель на подготовку документа после проведения открытого заседания.
