
Тема месяца: Россия подпишет Сингапурскую конвенцию о медиации
15 октября президент поручил МИДу подписать Конвенцию ООН о международных мировых соглашениях, достигнутых в результате медиации (Сингапурская конвенция). Конвенция позволяет сторонам напрямую обращаться в суд государства-участника для принудительного исполнения международного медиативного соглашения без повторного рассмотрения спора по существу, указывает партнер и руководитель Дальневосточного отделения Пепеляев Групп Наталья Присекина.
Ранее, если стороны из разных стран договорились в медиации, такое соглашение имело силу обычного гражданско-правового договора. И чтобы заставить контрагента исполнить медиативное соглашение за рубежом, нужно было долго судиться, делится Присекина. Теперь в этом нет необходимости, и спор можно решить быстрее и с меньшими издержками.
Основной посыл Сингапурской конвенции в том, что медиативные соглашения — это не просто гражданско-правовые договоры для присоединившегося государства. Оно берет на себя обязательство придавать им особый вес и особую принудительную силу, сравнимую с арбитражными решениями.
Юлия Муллина, генеральный директор Центра международных и сравнительно-правовых исследований, член Королевского института арбитров (MCIArb)
Действие конвенции распространяется только на коммерческие споры, и она не применяется к мировым соглашениям, заключенным потребителем в личных целях или касающимся семейного, наследственного или трудового законодательства.
Для исполнения медиативного соглашения сторона спора должна будет представить компетентному органу мировое соглашение, подписанное сторонами, и доказательство того, что результата достигли в результате медиации. При этом могут запросить любой необходимый документ для проверки того, что предусмотренные в конвенции требования соблюдены. С учетом этого Присекина обращает внимание на важность фиксации результатов. «В соглашениях необходимы четкие формулировки, подтверждение самой процедуры медиации и обязательная подпись медиатора», — перечисляет юрист.
Отдельно конвенция устанавливает основания для отказа в признании медиативного соглашения. Среди них — нарушения стандартов медиации, прав сторон или публичного порядка государства. Муллина обращает внимание, что список оснований для отказа закрытый и государство-участник не может расширить этот перечень.
По мнению Присекиной, подписание и последующая ратификация конвенции простимулирует развитие института коммерческого урегулирования споров в России.
При должном уровне осведомленности об очевидных преимуществах медиации участники ВЭД займутся оценкой медиабельности текущих конфликтов, особенно с партнерами из стран Азии и Ближнего Востока. Кроме этого, стороны могут проверить свои типовые контракты на предмет включения в них эффективных медиативных оговорок, в частности многоступенчатых оговорок о разрешении споров, то есть сначала переговоры или медиация, а затем — арбитраж.
Наталья Присекина, LL.M., канд. юрид. наук, MCIArb, партнер, руководитель Дальневосточного отделения Пепеляев Групп
Но Муллина пока не ожидает резкого всплеска числа медиативных соглашений, так как подписание конвенции — это только первый шаг. «Важно, чтобы сформировалось доверие к этому механизму, чтобы стороны узнавали о нем и его преимуществах», — объясняет юрист. И с этим могут возникнуть трудности, потому что бизнесу важна правоприменительная практика. Но медиация конфиденциальна, а потому стороны после заключения соглашения редко оказываются в суде, отмечает Муллина, следовательно, практика применения конвенции будет не сильна видна. Но она уточняет: к подобным международным инструментам присоединяются не для того, чтобы заполонить суды делами о принудительном исполнении этих соглашений. Главная цель, по ее словам, — побудить стороны спокойнее, увереннее и с меньшими рисками неисполнения прибегать к медиации, а затем добровольно исполнять достигнутые соглашения.

«Закон Лугового»
Антиисковый запрет в семейных спорах
В октябре АС Республики Башкортостан удовлетворил требование Василия Пеганова и запретил его бывшей супруге Татьяне Пегановой продолжать любые судебные разбирательства в Семейном суде Великобритании (дело № А07-26349/2026).
Иностранный суд рассматривал дело о разделе имущества супругов после развода. И Пеганова в рамках этого дела запросила раскрытие информации об имуществе, счетах, трастах и компаниях, связанных с ее бывшим мужем. Тогда Пеганов подал заявление в российский суд и обосновал необходимость антиискового запрета тем, что он, участвуя в процессе в недружественной стране, несет неразумные траты и не может приехать туда для защиты своих интересов.
Супруга настаивала, что спор не экономический, а значит, российский арбитражный суд не может его рассматривать. Но АС Республики Башкортостан не согласился и отметил, что процессуальный закон не содержит исключений по характеру и субъектному составу спора. Одновременно суд разъяснил некоторые детали применения ст. 248.2 АПК. Так, при требовании антиискового запрета нужно доказать только две вещи: в отношении заявителя введены санкции и есть угроза инициирования разбирательства в иностранном суде. При этом, даже если санкции не персональные, они все равно поражают российских лиц в правах. Дополнительно суд отметил, что ст. 248.2 АПК не обязывает сторону доказывать препятствия в доступе к правосудию, если нет какого-либо соглашения о передаче спора в иностранный суд.
Это уже не первое дело, где антиисковый запрет применяют в семейном споре. Сначала подобный запрет выдал АСГМ в споре между Владимиром и Натальей Потаниными (дело № А40-42082/2026), а затем такую же меру применил суд Великобритании в другом деле о разделе имущества после развода ([2026] EWFC 262).
Запрет на исполнение решений
АС Санкт-Петербурга и Ленинградской области запретил нидерландской Gasunie Transport Services исполнять решение Международного арбитражного суда при Международной торговой палате (ICC) от 31 декабря 2024 года против «Газпрома» (дело № А56-67016/2026). Запрет распространяется также на юрфирму De Brauw Blackstone Westbroek, которая представляла Gasunie, и нидерландских судебных приставов. За неисполнение запрета каждому лицу грозит штраф в размере €57,3 млн.
Отношения между сторонами регулировались российским правом, и все споры должны были рассматриваться по праву РФ. Но Gasunie подала иск в ICC и потребовала взыскать больше €54 млн. Это сумма гарантии, которую получила нидерландская компания в обеспечение исполнения обязательств «Газпром экспортом». Трибунал удовлетворил требование Gasunie, а Окружной суд Амстердама выдал исполнительный лист. Но из-за санкций «Газпром» даже не уведомили о споре, поэтому предприятие не могло защитить свои интересы.
АС Санкт-Петербурга и Ленинградской области признал отсутствие доступа к правосудию и выдал запрет на исполнение арбитражного решения.
Начало взыскания убытков за применение «закона Лугового»
Земельный суд Вены по гражданским делам обязал «Распериа Трейдинг Лимитед» выплатить Raiffeisen Bank International и его «дочке» «Райффайзенбанк» около €3,15 млрд компенсации. Решение вынесли еще 22 сентября, и, поскольку его не оспорили, в конце октября оно вступило в силу.
Для взыскания убытков за инициирование разбирательств на основании «закона Лугового» европейские компании могут использовать ст. 11а Регламента ЕС № 833/2014. В августе 2024 года «Распериа» подала иск в АС Калининградской области к концерну Strabag, «Райффайзенбанку» и еще десяти ответчикам за отказ Raiffeisen Bank International от сделки по покупке 27,8% акций Strabag за €1,5 млрд (дело № А21-10987/2024). «Распериа» посчитала, что это привело к ее отстранению от управления в Strabag, размытию доли и потере дивидендов. «Распериа» выиграла дело, а компетенцию российского суда обосновали как раз ст. 248.1 АПК.
По мнению юриста Адвокатское бюро Nordic Star Александры Кузнецовой, исполнить решение суда Вены о взыскании убытков с российской компании вполне возможно, хотя ее активы заморожены. Но ст. 5 Регламента ЕС № 269/2014 допускает разблокировку замороженных активов для исполнения судебных решений, и, согласно пресс-релизу Raiffaisen Bank, банк планировал обратиться за этим в Управление по надзору за финансовым рынком Австрии.
Российским компаниям при использовании «закона Лугового» придется учитывать не только перспективы получения судебной защиты в России, но и вероятность предъявления встречных требований в европейских юрисдикциях, а также невозможность исполнения российских судебных актов в ЕС. Главный практический эффект новой практики — увеличение финансовых и процессуальных рисков для российских участников трансграничных споров.
Александра Кузнецова, юрист Адвокатское бюро Nordic Star

Признание и исполнение
Игнорирование особого мнения арбитра — это не повод отменять решение
«Гео-Система» открыла брокерский счет у брокера «Ива Партнерс» и купила ценные бумаги на 679 млн руб. При этом собственных средств клиента было меньше, чем стоимость сделок. После падения рынка еврооблигаций российских эмитентов и снижения курса рубля относительно доллара США оценка портфеля резко ухудшилась, и в итоге «Гео-Система» осталась должна «Ива Партнерс» $4,6 млн. Долг постепенно погашали, в частности, за счет принудительного закрытия позиций, а затем стороны договорились о новации и зачете. Несмотря на это, «Гео-Система» решила оспорить в арбитраже действия по принудительному закрытию позиций и взыскать с брокера 160 млн руб.
Арбитражный центр при Российском союзе промышленников и предпринимателей (АЦ при РСПП) отклонил требования истца, который после этого попытался отменить арбитражное решение (дело № А40-317390/2025). «Гео-Система» настаивала, что трибунал не учел указания ЦБ, проигнорировал особое мнение арбитра и исказил ее позицию. Но АС Московского округа не нашел нарушений и оснований для отмены арбитражного решения и оставил его в силе.
Отсутствие в арбитражном решении анализа особого мнения арбитра — это не основание его отменять, соглашается с решением суда старший юрист практики разрешения споров Stonebridge Legal Анатолий Борисов. Закон об арбитраже только требует, чтобы особое мнение арбитра было приложено к решению, а регламент АЦ при РСПП дополнительно предписывает направить его копию сторонам. При этом ни закон, ни правила арбитражного института не устанавливают обязанности анализировать позицию несогласного арбитра, отмечает Борисов.
На практике проигравшая сторона нередко строит заявление об отмене арбитражного решения на доводах из особого мнения арбитра. Но такой подход ошибочен. Как правило, в особом мнении арбитр не соглашается с большинством именно по существу спора: с оценкой доказательств, толкованием договора, применением норм материального права. Эти вопросы государственный суд проверять не вправе. Поэтому заявление, повторяющее аргументы несогласного арбитра, по сути, становится просьбой пересмотреть дело, и суды такие доводы отклоняют.
Анатолий Борисов, старший юрист практики разрешения споров Stonebridge Legal
Что подтверждает компетенцию трибунала при отсутствии арбитражного соглашения
Центрально-Казахстанский постоянно действующий арбитраж разрешил спор между двумя предпринимателями о взыскании суммы предварительной платы за товар. Истец получил решение в свою пользу и обратился в АС Свердловской области за его исполнением (дело № А60-56000/2026). Но должник возражал против этого, указывая, что между сторонами не было арбитражного соглашения.
АС Свердловской области не принял возражения и напомнил, что если стороны обмениваются процессуальными документами во время арбитража, одна из сторон указывает в них, что арбитражное соглашение заключено, а другая сторона не возражает, то соглашение считается заключенным (ч. 4 ст. 7 ФЗ «Об арбитраже»). Такая ситуация сложилась как раз в споре между двумя предпринимателями: должник после получения копии иска направил третейскому суду заявление о рассмотрении дела без его участия и приложил отзыв и доказательства поставки товаров. При этом в документах не возражали против действительности соглашения и компетенции арбитража. По этим причинам АС Свердловской области решил, что должник уже не вправе ссылаться на отсутствие между сторонами соглашения о передаче спора в третейский суд.

Инвестиционный арбитраж
«Нафтогаз» против РФ
В конце октября судья Окружного суда США по округу Колумбия отказал России в отклонении иска «Нафтогаза». Украинское предприятие пытается исполнить в США решение Постоянной палаты третейского суда от 2023 года, которым «Нафтогазу» присудили больше $4,2 млрд. Компания требовала возместить убытки, понесенные из-за конфиксации ее имущества в Крыму, включая производственные активы «Черноморнефтегаза» и газ в подземных хранилищах.
Американский суд пришел к выводу, что у него есть предметная юрисдикция в отношении этого дела, так как в Законе США об иммунитетах иностранных государств (Foreign Sovereign Immunities Act, FSIA) предусмотрено связанное с арбитражем исключение из иммунитета государства. При этом РФ настаивала, что такое исключение могут использовать только частные лица, но не госкомпании, как «Нафтогаз». Суд отклонил этот довод, рассуждая строго формально, считает партнер Artegra и адвокат Дмитрий Лысенко. Так, норма закона требует, чтобы арбитражное соглашение было заключено государством «с частной стороной или в пользу частной стороны», но нигде не указано, чтобы требование о признании подавало именно частное лицо. Конгресс, по мнению суда, мог прямо написать в FSIA: «В случаях, когда иск предъявлен частной стороной» — но этого там нет. Лысенко считает, что вывод спорный.
Указанное арбитражное исключение исторически выстраивалось как защита частного коммерческого интереса от государственного иммунитета, и асимметрия в нем оправдана именно тем, что одна из сторон — частное лицо. В этом же случае выгоды такой асимметрии распространили на госкомпании. То есть одно государство в споре против другого государства пользуется преимуществами, предоставленными законодательством частным компаниям. Это несправедливо.
Дмитрий Лысенко, LL.M., канд. юрид. наук, адвокат, партнер Artegra
Отдельно американский суд отметил, что конституционные гарантии должной судебной процедуры (due process) не распространяются на иностранные государства. Лысенко замечает в этом аналогию со штатами США, которые также не признают лицами для целей due process. «Но штаты — часть единой конституционной системы США, и они добровольно приняли ее ограничения, тогда как иностранное государство в ней не участвует. Получается парадокс: чем выше публично-правовой статус ответчика, тем ниже его процессуальная защита, и иностранное государство в судах США оказывается защищено слабее, чем зарубежная корпорация или иностранный гражданин», — отмечает Лысенко.
Кроме этого, юрист обращает внимание на несовпадение суммы: «Нафтогаз» просит привести в исполнение арбитражное решение на всю сумму, то есть $4,2 млрд, но Апелляционный суд Гааги еще в сентябре пришел к выводу о необходимости частичной отмены арбитражного решения. При этом отмена касается частей, на которую приходится бóльшая доля присужденной суммы, добавляет Лысенко.
Решение Апелляционного суда Гааги связано с тем, что для большей части активов не доказано, что в них инвестировали после 31 декабря 1991 года. То есть у трибунала не было юрисдикции рассматривать требования в отношении такого имущества. По словам Лысенко, частичная отмена арбитражного решения по юрисдикционному основанию — явление нечастое, но и не экзотическое. Но при этом довольно редки ситуации, когда проблема обоснования юрисдикции касается основной части присужденной суммы.
В итоге юрист ожидает, что частичная отмена окончательного арбитражного решения 2023 года лишь усилит юридические споры по всему миру. Связано это с тем, что страны по-разному трактуют положения Нью-Йоркской конвенции, и некоторые, например Франция, признают возможность приведения в исполнение решения арбитража, отмененного в месте его вынесения. Кроме этого, при вступлении в силу решения об отмене возникнет вопрос о судьбе уже принятых за рубежом обеспечительных мер и обременений в части, приходящейся на отмененную сумму, добавляет Лысенко. Отдельно Апелляционный суд Гааги сам обозначил два нерешенных вопроса: о допустимости частичной отмены, которую стороны не обсуждали, и о распределении сумм между активами, на которые распространяется юрисдикция трибунала и в отношении которых решение отменили.
«Приватбанк» против РФ
1 октября Постоянная палата третейского суда вынесла окончательное решение в споре между Россией и украинским «Приватбанком», согласно которому РФ должна заплатить больше $180 млн и проценты за период с 18 апреля 2014 года до дня выплаты (дело № 2015-21).
Истец изначально заявлял об $1 млрд требований. В такую сумму «Приватбанк» оценил около 350 отделений, которые работали в Крыму. Российская сторона утверждала, что «Приватбанк» получил эти активы в результате коррупции, мошенничества и насилия, поэтому соглашение их не защищает. В окончательном решении арбитраж отклонил эти доводы, но сумму компенсации все же снизили. А РФ признали нарушившей ст. 5 Соглашения между Россией и Украиной о поощрении и взаимной защите инвестиций от 27 ноября 1998 года. Эта норма запрещает экспроприировать или национализировать активы.

Другие споры
ICC вынесла итоговое решение в споре между Fennovoima и «Росатомом»
Международный арбитражный суд при Международной торговой палате признал, что Fennovoima не имела права в 2022 году расторгать контракт с «Росатомом» на строительство атомной электростанции «Ханхикиви-1» в Финляндии, и отклонил ее иск об убытках, заявленных в связи с задержкой в строительстве станции. Одновременно трибунал удовлетворил встречные требования «Росатома» на €500 млн. По итогам зачета убытков против суммы авансовых платежей, которые подлежали возврату заказчику в связи с расторжением проекта, арбитры пришли к выводу, что Fennovoima вправе претендовать на возмещение авансовых платежей в размере €606 млн.
Согласно заявлению генерального директора «Росатома» Алексея Лихачева, помимо спора о законности расторжения EPC-контракта, «Росатом» инициировал другие разбирательства для защиты своих интересов. По данным «Интеркфакса», «Росатом» после расторжения договора финской стороной подал шесть исков на общую сумму €3 млрд. В нее входят деньги, вложенные в строительство АЭС, и стоимость акций Fennovoima, которыми владел «Росатом». Кроме того, дочерняя компания «Росатома» финансировала аванс, подлежащий возврату из ЕРС-контракта. Сейчас в одном из параллельных дел компания требует возврата кредита в полном объеме, то есть в размере €920 млн, с процентами.
«Росатом» в разбирательстве в ICC представляли юристы российской юрфирмы Дякин, Горцунян и Партнеры , финской Ratiolex и барристеры из лондонской 3 Verulam Buildings.
АСГМ отказал в отводе российского арбитра
В конце августа белорусское предприятие «Слуцкводоканал» подало в АСГМ заявление об отводе арбитра Дубайского международного арбитражного центра (DIAC) Татьяны Минаевой (дело № А40-257679/2026). Она вместе с Галиной Жуковой и Анной Грищенковой входит в состав трибунала ad hoc, который рассматривает спор между израильской Shtang Construction and Engineering и «Слуцкводоканалом».
Разбирательство проходит по регламенту ЮНСИТРАЛ, место арбитража — Москва, а назначающим органом был DIAC. Этот же институт решает вопросы об отводе арбитров. Сначала «Слуцкводоканал» направил уведомление об отводе Минаевой и предложил ей взять самоотвод. Но арбитр отказалась, а DIAC отклонил заявление об отводе. Тогда «Слуцкводоканал» обратился в АСГМ как в суд по месту арбитража и обосновал необходимость отвода неполным раскрытием информации, противоречиями между представленными материалами и опытом арбитра, ее публичной позицией по поводу значительного для этого разбирательства вопроса и санкционными ограничениями. Последнее, в частности, касается двойного гражданства Минаевой (Россия и Великобритания). По мнению «Слуцкводоканала», это влечет вопросы о том, нет ли препятствий в получении вознаграждения и не будет ли арбитр оценивать свои действия через призму санкционного регулирования.
Интересы Минаевой в АСГМ представляет Nektorov, Saveliev & Partners (NSP) Представители направили отзыв на заявление об отводе (документ есть в распоряжении редакции Право.ru), где указали, что отвод не может основываться на субъективном недоверии стороны. Арбитр подтвердила отсутствие конфликтов, раскрыла два продолжающихся поручения в качестве советника других сторон по другим делам и полный объем текущих арбитражных назначений. Полную биографию Минаевой можно найти в открытом доступе, а все потенциально значимые для дела факты арбитр раскрыла самостоятельно.
Отдельно представители отметили, что п. 1 ст. 11 закона «Об арбитраже» прямо запрещает лишать лицо права выступать арбитром по причине гражданства, если стороны не договорились об ином. Более того, «Слуцкводоканал» не доказал, что к нему применяются санкции Великобритании и что он не может оплатить арбитражные расходы. Но даже если такая проблема и была бы, то генеральная лицензия Управления по осуществлению финансовых санкций Великобритании INT/2025/5787748 Arbitration Costs специально позволяет проводить платежи в пользу арбитров и арбитражных организаций в рамках российского и белорусского санкционных режимов в пределах £500 000 на один арбитраж.




