ПРАВО.ru
Мнения
Юлия Иванова, учредитель, генеральный директор юридической компании ЮКО
28 декабря 2021, 16:57

Единственное жилье и субсидиарная ответственность: тенденции банкротной практики уходящего года

Единственное жилье и субсидиарная ответственность: тенденции банкротной практики уходящего года
За прошедший год банкротная практика в делах Верховного суда продолжила свое развитие. В отличие от иных категорий споров, именно банкротству уделяется наибольшее внимание Верховного суда, в связи с чем данное направление остается приоритетным. Более того, проблематику банкротства неоднократно затрагивал в своих постановлениях и Конституционный суд. Анализ наиболее значимых позиций высших судов может помочь уяснить тенденции, складывающиеся в сфере несостоятельности.

Единственное жилое помещение гражданина-банкрота может быть реализовано

До недавнего времени Верховный суд придерживался консервативной позиции в части исполнительского иммунитета единственного жилья гражданина. Так, в определении от 29.10.2020 № 309-ЭС20-10004 суд, признавая недействительным решение по вопросу предоставления замещающего жилья, указал, что в отсутствие законодательного регулирования такое решение не должно приниматься правоприменителем.

Перелом в практике произошел после принятия Конституционным судом Постановления от 26.04.2021 № 15-П, которое по существу явилось логичным продолжением Постановления от 14.05.2012 № 11-П. Конституционный суд отметил, что ст. 446 ГПК не может служить основанием безусловного отказа в обращении взыскания на жилое помещение. Суды вправе отступить от исполнительского иммунитета при условии предоставления должнику жилья, пригодного для проживания самого должника и членов его семьи. Причем площадь такого жилого помещения должна быть не меньше, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма, а располагаться помещение должно в пределах того же поселения, где проживают должник и члены его семьи.

Верховным судом данная позиция была активно воспринята, и уже в определении от 26.07.2021 № 303-ЭС20-18761 по делу о банкротстве Балыкова суд говорит, что в процедуре банкротства не исключается возможность приобретения замещающего жилья финансовым управляющим за счет выручки от продажи имущества должника, находящегося в наличии. В определении от 07.10.2021 № 304-ЭС21-9542(1,2) по делу о банкротстве Мешкова приведенная правовая позиция была продолжена. Однако Верховный суд не пришел к единому мнению относительно площади жилого помещения должника, при превышении которого возможно предоставление замещающего жилья. Если в деле Балыкова суд просто говорит про излишнее жилье, то в деле Мешкова уже указывает на то, что жилье должно существенно (кратно) превышать нормы социального найма. Представляется, что решение данной проблемы станет одной из задач правоприменителей в наступающем году.

Реализация принципа свободы договора в банкротстве ограничена

В последнее время Верховный суд активно ведет борьбу против необоснованных или завышенных услуг, оказываемых должнику. В определении от 07.10.2021 № 305-ЭС16-20151(14,15) суд напомнил, что в ситуации банкротства применение к должнику принципа свободы договора ограничено, в частности, интересами кредиторов.

В этом деле для организации и проведения торгов по продаже имущества должника был привлечен организатор торгов с установлением вознаграждения в размере 5% от стоимости проданного имущества. Нижестоящими инстанциями такие условия договора с организатором торгов признаны законными, однако Верховный суд, сославшись на определение от 20.05.2019 № 308-ЭС19-449, отметил, что по общему правилу организация торгов возлагается на арбитражного управляющего. Привлечение сторонней организации будет обоснованным, только если это повлечет положительный эффект, который не будет достигнут с управляющим (например, позволит сократить расходы на проведение торгов).

Субординация в делах о банкротстве физических лиц не применяется

По вопросу о возможности понижения очередности удовлетворения требований кредиторов к физическому лицу Верховный суд за прошедший год высказывался неоднократно (определение от 29.06.2021 № 305-ЭС20-14492(2), определение от 26.07.2021 № 305-ЭС21-4424, определение от 30.09.2021 № 305-ЭС19-27640(2)).

Суд отмечает, что основанием для субординации требований кредиторов является нарушение обязанности контролирующими должника лицами собственной обязанности по публичному информированию третьих лиц об имущественном кризисе в подконтрольной организации посредством подачи заявления о банкротстве. Законодательство о банкротстве граждан не содержит положений о том, что то или иное лицо при определенных обстоятельствах обязано подать заявление о банкротстве другого физического лица. Обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве третьего лица, находящегося в состоянии имущественного кризиса, закреплена только в отношении несостоятельных организаций: она возложена законом на контролирующих их лиц. Таким образом, данная обязанность может быть нарушена исключительно при банкротстве юридического лица, а значит, положения о понижении очередности удовлетворения требований займодавца не подлежат применению в деле о банкротстве физического лица.

Тем самым по результатам рассмотрения требований кредиторов в делах о банкротстве граждан суды вправе либо включить требование в реестр требований кредиторов, либо отказать в его установлении, признав необоснованным.

Поиск оптимальной модели субсидиарной ответственности продолжается

В определении от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2) по делу банка «Балтика» и определении от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8) по делу банка «Гринфилд» Верховный суд продолжает настройки субсидиарной ответственности, отмечая, что к ней могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству организации. Для этого необходимо выявить следующие критерии:

1. Оказывает ли ответчик существенное влияние на деятельность должника.

2. Привело ли к негативным для должника и его кредиторов последствиям осуществление ответчиком своих полномочий. Причем масштаб таких последствий должен соотноситься с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное состояние.

3. Является ли каждый конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с указанными лицами совместно.

Отсутствие совокупности приведенных критериев в указанных делах позволило сделать вывод о том, что члены совета директоров банка и члены правления банка не подлежали привлечению к субсидиарной ответственности. Само по себе одобрение сделки лицом, входящим в органы управления банка, еще не свидетельствует, что оно является соучастником вывода активов, поскольку в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

В заключение отмечается недопустимость обвинительного уклона в делах о привлечении к субсидиарной ответственности.

Имущественные налоги подлежат приоритетному погашению за счет средств, поступивших от реализации предмета залога

Закон «О банкротстве» устанавливает, что при реализации предмета залога расходы на обеспечение его сохранности и реализацию на торгах погашаются в первоочередном порядке (п. 6 ст. 138 закона «О банкротстве»).

Однако в делах «Электрощита» (определение от 08.04.2021 № 305-ЭС20-20287) и Ростовского электрометаллургического завода (определение от 08.07.2021 № 308-ЭС18-21050(41)) Верховный суд применил системное и телеологическое толкование данной нормы, включив в этот перечень обязательства должника по уплате налогов, начисление которых связано с продолжением эксплуатации залогового имущества в период нахождения должника в процедуре банкротства. 

По мнению суда, противоположный подход ведет к дисбалансу между правами залогового кредитора и прочих кредиторов, поскольку имущественная выгода от продажи предмета залога будет предоставляться исключительно залоговому кредитору, а текущие обязательства по уплате обязательных платежей будут погашаться за счет иных активов должника в ущерб интересам незалоговых кредиторов, что явно не соответствует принципам справедливости.