Судебная практика по признанию сделок должников недействительными в рамках банкротства по общим нормам ГК постепенно меняется в пользу кредиторов. Суды начинают рассматривать злоупотребления с имуществом шире, чем предполагают формальные рамки закона «О банкротстве», и применять ст. 10 и 168 ГК к сделкам, совершенным значительно раньше возбуждения дела. Сделки, явно направленные на сокрытие активов или вывод имущества, даже за пределами установленного трехлетнего срока теряют прежнюю защиту. Такой подход позволяет кредиторам эффективнее противостоять должникам, которые заранее готовятся к банкротству и пытаются вывести активы задолго до начала процедуры.
Сделки должников, совершенные задолго до возбуждения процедуры банкротства, еще несколько лет назад были относительно защищены. Это происходило из-за формального применения норм о недействительности подозрительных сделок (к ним можно было относить только те, что заключены не ранее чем за три года до возбуждения дела) и выводов судов об искусственном продлении срока исковой давности при оспаривании сделки по общим основаниям.
Так, суды, отказывая в удовлетворении заявлений о признании недействительной сделки, указывали на специальную норму закона «О банкротстве», призванную защитить права кредиторов в случае совершения должником сделок в ущерб их интересам. П. 2 ст. 61.2 закона «О банкротстве» позволяет оспорить подозрительную сделку должника, но возможность ее применения прямо ограничена предельной давностью совершения сделки — в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве (период подозрительности).
Таким образом, одним из действенных способов защиты активов от кредиторов стало отчуждение их в пользу аффилированных лиц заблаговременно до возбуждения процедуры банкротства, а после совершения сделок — затягивание возбуждения дела о банкротстве для истечения трехлетнего срока.
Совершенные за пределами периода подозрительности сделки оспариваются по общим основаниям недействительности — ст. 10 и ст. 168 ГК. Но при применении этих норм к сделкам должников возникали значительные препятствия. П. 4 Постановления Пленума ВАС от 23.12.2010 № 63 разъясняет, что совершенная со злоупотреблением правом сделка может быть квалифицирована как ничтожная (на основании ст. 10 и 168 ГК), даже если закон «О банкротстве» предусматривает специальные основания. Но эти разъяснения не давали ответа на вопрос о том, где проходит граница между такими сделками.
Дальнейшие разъяснения, касающиеся оспаривания по правилам ст. 10 и 168 ГК, усложнили применение этих норм в деле о банкротстве: п. 8 Постановления Пленума ВС от 23.06.2015 № 25 прямо предусматривал, что если в законе есть специальные основания, сделка признается недействительной по ним. В результате суды стали отказывать в применении общих норм о недействительности сделок, ссылаясь на указанные в законе «О банкротстве» специальные основания для их оспаривания.
В мотивировке отказов суды прямо цитировали Постановление Президиума ВАС от 17.06.2014 № 10044/11: заявителем не доказано, что в сделке есть пороки, выходящие за пределы дефектов сделок с предпочтением (ст. 61.3 закона «О банкротстве») и подозрительных сделок (ст. 61.2 закона «О банкротстве»). А само предъявление заявления по ст. 10 и 168 ГК суды рассматривали как попытку обхода срока давности, предусмотренного ст. 61.2. Например, к такому выводу пришел 17-й ААС в определении № 17АП-3280/2015 по делу № А50-20422/2012.
Отсутствие четкой границы между сделкой, совершенной в целях причинения вреда кредиторам (п. 2 ст. 61.2), и сделкой, совершенной при злоупотреблении правом (ст. 10 и 168 ГК), привело к невозможности эффективного применения ст. 10 и 168 ГК к сделкам, оспариваемым в деле о банкротстве, то есть к защите таких сделок от оспаривания.
При этом доводы о наличии в сделке иных дефектов, выходящих за пределы диспозиции специальных норм, судами не учитывались, поскольку ни в законе, ни в судебной практике так и не были достаточно конкретно сформулированы признаки сделки должника, ничтожной по ст. 10 и 168 ГК, относительно сделки, указанной в ст. 61.2. Из указанного правила были некоторые исключения, которые лишь подтверждали правило. Например, постановление № Ф05-11831/2017 по делу № А40-209178/2015 для сделки гражданина, совершенной до 1 октября 2025 года, и постановление № Ф01-1318/2017 по делу № А31-5515/2015.
В настоящее время суды при рассмотрении споров о ничтожности сделки должника по ст. 10 и 168 ГК ссылаются на акты коллегии по гражданским делам ВС № 78-КГ19-4 и № 83-КГ16-2. Из них следует, что для применения к сделке общих норм необходимо установить, что:
- цель совершения сделки отличалась от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок;
- наступили негативные правовые последствия для прав и законных интересов иных лиц или что это возможно;
- у стороны в сделке есть иные обязательства, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.
При этом доказывание осложняется тем, что подозрительные сделки должника совершаются в аналогичных обстоятельствах: с иной, нежели декларируемая, целью, с негативными последствиями для кредиторов и в условиях существования у должника иных обязательств. Таким образом, при похожих признаках практика может варьироваться от признания сделки недействительной до отказа в применении общих норм со ссылкой на недоказанность наличия иных пороков вне диспозиции ст. 61.2. Предпочтительным подходом, как правило, был отказ в применении общих норм.
Отсутствие определенно сформулированных признаков — пороков, выходящих за пределы дефектов сделок по ст. 61.2 и 61.3, — имеет прямой отрицательный эффект для кредиторов недобросовестных должников. В течение 15 лет судебная практика и законодатель практически игнорируют проблему, что создает простор для выборочного применения норм и распространяет на незаконные сделки необоснованную правовую защиту.
Позитивным примером эволюции судебной практики можно считать постановление 8-го ААС № 08АП-2157/2025 по делу № А75-6553/2023: апелляционный суд применил общие нормы о недействительности ничтожной сделки (ст. 10 и 168 ГК) к договорам дарения, заключенным должником в отношении аффилированных лиц за шесть лет до возбуждения дела о банкротстве.
Суд принял во внимание нетипичность поведения должника, совершившего сделки в одну дату одновременно с возникновением риска обращения взыскания на его имущество и вероятного привлечения его к субсидиарной ответственности. Действия должника явно выходили за рамки обычного поведения добросовестного участника гражданского оборота, его единственным мотивом было стремление заблаговременно ограничить возможность обращения взыскания на его активы.
Описываемый спор, который сопровождали юристы ЦЕНТР ПО РАБОТЕ С ПРОБЛЕМНЫМИ АКТИВАМИ , может свидетельствовать о постепенном формировании единообразной практики применения ст. 10 и 168 ГК в пользу кредиторов. В качестве других позитивных примеров практики этого года можно отметить постановления АС Московского округа № Ф05-3839/2025 по делу № А40-281745/2022 и АС Северо-Кавказского округа № Ф08-3757/2025 по делу № А25-3027/2021.
В то же время и в этих делах суды не разграничили составы ст. 61.2 закона «О банкротстве» и ст. 10 и 168 ГК. Это свидетельствует о том, что практике применения общих норм о недействительности сделки в делах о банкротстве еще предстоит выработать единообразный подход к квалификации сделок должника, совершенных вне периода подозрительности.
