Суды все чаще возлагают субсидиарную ответственность на наследников умерших владельцев компаний, включая несовершеннолетних. После дела «Амурского продукта» Верховный суд приравнял такой долг к обычному обязательству, что позволяет взыскивать ущерб в пределах наследства. Теперь наследники отвечают не только за полученное имущество, но и за последствия действий умершего, даже если не участвовали в управлении бизнесом. Такая практика создает риски для добросовестных правопреемников и ставит под сомнение принцип правовой определенности.
Привлечение к субсидиарной ответственности наследников контролирующего лица
В наследственную массу входят не только активы, но и долги наследодателя. Исключения касаются лишь тех прав и обязанностей, которые неразрывно связаны с личностью умершего. Но Верховный суд еще в 2019 году в деле о банкротстве «Амурского продукта» приравнял долг по субсидиарной ответственности к деликтным обязательствам, указав, что он не связан напрямую с личностью наследодателя (дело № А04-7886/2016).
Суд подчеркнул: неважно, когда подано заявление о привлечении — до или после смерти контролирующего лица. Более того, не имеет значения, вошло ли имущество, полученное за счет кредиторов, в состав наследственной массы. Иными словами, обязанность возместить ущерб кредиторам может перейти наследникам в общем порядке, но в пределах стоимости полученного наследства.
Такой подход ВС объяснил необходимостью защиты прав кредиторов и исключения ситуации, когда активы, полученные недобросовестным путем, переходят наследникам без компенсации ущерба.
Показательным стал недавний пример — дело № А41-19360/21 о банкротстве «Строй-Монтажа». Апелляционная инстанция привлекла к субсидиарной ответственности всех наследников контролирующего лица, включая трех несовершеннолетних детей. Контролирующее лицо умерло, пока шел спор, и суд установил, что оно не передало конкурсному управляющему документы и имущество должника, затруднив поиск активов и удовлетворение требований кредиторов. Это, по мнению суда, стало причиной банкротства. В результате к субсидиарной ответственности привлекли супругу, мать и четверых сыновей умершего — в пределах наследственной массы.
Почему позиция вызывает сомнения
Подобная практика создает серьезные правовые риски и вызывает вопросы.
Во-первых, распределение бремени доказывания явно не сбалансировано. Наследники, особенно несовершеннолетние, зачастую не имеют сведений об управлении компанией и не могут представить доказательства своей непричастности. При этом неосведомленность не освобождает их от ответственности. Верховный суд в 2019 году лишь рекомендовал судам «оказывать содействие в получении доказательств», но механизм такой помощи все еще неясен.
Во-вторых, спорным остается вопрос о правовой природе самой субсидиарной ответственности. Она напрямую связана с личностью контролирующего лица, ведь наступает в результате виновных действий конкретного человека.
В-третьих, дела о привлечении наследников к ответственности могут возникнуть через годы после открытия наследства. К этому моменту наследники уже могли распорядиться имуществом добросовестно, не предполагая будущих рисков. Это ставит под сомнение принцип правовой определенности.
В-четвертых, особое беспокойство вызывает привлечение к ответственности несовершеннолетних. Возникают вопросы о возможных злоупотреблениях со стороны кредиторов и о том, насколько ребенок может реализовать свои процессуальные права в условиях явного неравенства сторон.
Что ждет практику
Тема привлечения наследников к субсидиарной ответственности остается одной из самых спорных в банкротном праве. Сегодня судебная практика формируется противоречиво: суды нередко применяют подход ВС 2019 года буквально, не оценивая индивидуальные обстоятельства и добросовестность наследников.
В ближайшие годы можно ожидать выработки более сбалансированного подхода. Судебной системе предстоит определить критерии освобождения добросовестных наследников от субсидиарной ответственности и разработать механизмы защиты их прав, особенно когда речь о несовершеннолетних.
Передача субсидиарной ответственности по наследству стала новой реальностью для банкротных споров. Но баланс интересов кредиторов и правопреемников пока не найден, и именно от будущих решений Верховного суда зависит, станет ли этот инструмент справедливым, а не репрессивным.
