Сюжеты
24 октября 2012

Тюремная плесень стала пыткой для следователя

Тюремная плесень стала пыткой для следователя
Фото с сайта fedpress.ru

На этой неделе в Европейском суде по правам человека разобрали четыре жалобы против России. Помимо дела экс-главы службы безопасности нефтяной компании "ЮКОС" Алексея Пичугина (о нем подробнее читайте здесь), в Страсбурге вынесли решения по заявлениям нацболов, захвативших администрацию президента, бывшего следователя прокуратуры, которому было холодно в колонии, и осажденного ОМОНом землепользователя-самоуправца.

Следователю не понравилось в тюрьме

Первая жалоба была подана Дмитрием Рожиным, следователем прокуратуры, который остался недоволен условиями содержания в ИЗ-66/1 Екатеринбурга. Рожин обвинялся в злоупотреблении полномочиями – следователь подделал решение суда об освобождении подозреваемого, а потом и вовсе украл уголовное дело. Следователя арестовали и поместили в СИЗО, хотя пробыл он там недолго – через десять дней Свердловский областной суд постановил, что задержание незаконно, и Рожина отпустил. Позже следователя приговорили к одному году колонии и отправили по этапу. В ИЗ-66/1, по словам Рожина, его поместили в переполненную камеру с клопами, где не хватало спальных мест на всех осужденных, а яркий свет не выключали даже на ночь. Следующим пунктом назначения для Рожина оказалась ИК-13 в Нижнем Тагиле, где условия содержания его также возмутили: в камере было сыро, холодно и тесно, а потолки и полы покрыты плесенью.

В 2006 году Чкаловский районный суд Екатеринбурга рассмотрел жалобу экс-следователя на уральские колонии и частично удовлетворил ее. Рожину предоставили необходимую медпомощь, счел судья, однако условия содержания действительно не соответствовали требованиям закона. Тогда же в 2006 заявитель подал иск на компенсацию морального вреда, который был отклонен.

Рассмотрев жалобу Рожина, в Страсбурге назвали его доводы обоснованными и убедительными. Суд признал нарушение статьи 3 Конвенции по правам человека (запрещение пыток) только в отношении того срока, который Рожин отбыл в ИЗ-66/1 с 15 марта по 3 августа 2005 года. Что касается ИК-13, то в ЕСПЧ это учреждение признали "далеким от адекватных условий содержания", однако осужденный провел там всего 11 дней, а это слишком мало, чтобы считать его жертвой бесчеловечного обращения. Также Россия нарушила статью 5 Конвенции (право на свободу) в отношении тех 10 дней, которые экс-следователь незаконно провел за решеткой. 

В качестве компенсации Рожин попросил 450 826 евро за вред, причиненный его здоровью за время отбытия срока, и еще 534 000 евро – в качестве компенсации морального вреда. Сумму почти в 1 млн евро в Страсбурге "урезали" до 7500 евро.

Землепользование, которое стало мошенничеством, а потом — самоуправством

Вторую жалобу подал против России Вячеслав Григорьев. С 1996-го по 1999 год он и его партнеры от имени некой "Национальной ассоциации землепользования" скупали участки земли вокруг Москвы, предназначенные для сельхознужд. Затем участки дробились на более мелкие и раздавались членам ассоциации – все это, по мнению Григорьева, давало им право использовать землю под строительство. В 2000 году против Григорьева возбудили уголовное дело — "землепользователя" обвинили в мошенничестве и подделке документов.

В 2002 году следователь принял решение задержать Григорьева. К фигуранту, по его словам, ворвался милицейский наряд из ОВД "Савеловский" в сопровождении ОМОНа. Его скрутили, избили и привезли в отделение. Вскоре туда же пригласили врачей, которые диагностировали у задержанного травму ребер без повреждения внутренних органов. В тот же день Григорьев подал жалобу на милиционеров, по которой было возбуждено уголовное дело. Семья – жена и дочь – заявителя описали обстоятельства задержания так: под ночь к ним в дверь начала ломится группа мужчин. Они не представились, однако настойчиво требовали открыть дверь. Когда Григорьевы не послушались, служители закона решили брать их квартиру штурмом: разбили стекла и через окна ворвались в помещение, приказав всем "лечь мордой на землю". По рассказам милиционеров, картина была иной. Григорьев, сообщали они, отказывался их впускать, они простояли под дверью до полуночи, а потом вызвали ОМОН. Приехавшие бойцы не смогли сломать металлическую дверь, поэтому вынуждены были воспользоваться альпинистским снаряжением. Версия последних оказалась убедительнее, и сначала Тверской районный суд, а затем и Мосгорсуд признали обстоятельства задержания Григорьева законными.

12 июля 2002 года следователь направил дело в Бабушкинский районный суд города Москвы, где его рассматривали еще пять лет: то свидетели не приходили, то сам Григорьев. 26 ноября 2007 года приговор наконец был вынесен. Ни мошенничества, ни подделки документов в обстоятельствах дела не нашлось, но Григорьева все же осудили по статье "самоуправство" и приговорили к 200 часам исправительных работ. Еще через год апелляция добралась до Мосгорсуда, где приговор оставили в силе, заменив обязательные работы на штраф в 20000 рублей.

В ЕСПЧ Григорьев пожаловался и на суд, растянувшийся на шесть лет, и на возмутительные методы омоновцев. Рассмотрев жалобу, в Страсбурге признали нарушение статьи 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) и статьи 3 Конвенции (запрещение пыток). Григорьев получил травмы от действий сотрудников правоохранительных органов — это не оспаривали даже российские судьи, посчитав, правда, что задержанный сам виноват в этом, потому что активно сопротивлялся аресту. За свои страдания Григорьев также получит 7500 евро.

Суд забыл о смягчении обвинения

Еще одна жалоба, которую на этот неделе разобрали в ЕСПЧ, пришла от трех членов запрещенной Национал-большевистской партии: Алексея Зенцова, Лиры Гуськовой и Ивана Дроздова. 14 декабря 2004 года заявители в компании еще 36 соратников забаррикадировались в одном из кабинетов здания администрации президента в Москве. Они требовали встречи с президентом, раскидывали в окно листовки и призывали к отставке Владимира Путина. Акция протеста продлилась час-полтора, затем полицейские сломали дверь и арестовали нацболов. 6 декабря 2004 года Хамовнический районный суд города Москвы утвердил арест всех 39-ти участников захвата кабинета. Всем им инкриминировали попытку насильственного захвата власти и умышленное уничтожение чужого имущества. Год спустя суд признал их виновными, правда, по статье 212 УК РФ ("массовые беспорядки"). Лимоновцы получили по три года условно и были отпущены по домам.

В ЕСПЧ Зенцов, Гуськова и Дроздов пожаловались на неудовлетворительные условия содержания в следственном изоляторе. Камеры, по их словам, были переполнены, а в туалете у них не было возможности уединиться.

Рассмотрев документы, в Страсбурге подчеркнули, что у них уже была серия жалоб на ИЗ-77/2 – именно в этот изолятор, более известный как "Бутырка", и поместили Зенцова и Дроздова (Гуськова содержалась в СИЗО №6). И в большинстве случаев обстоятельства, изложенные заявителями, суд подтверждал. На этом основании в ЕСПЧ признали нарушение статьи 3 Конвенции (запрещение пыток). Что касается второй жалобы национал-большевиков — на незаконность их досудебного задержания, — то суд подсчитал: в общей сложности задержанные провели в изоляторе около года и были отпущены сразу после оглашения приговора. В этой связи в Страсбурге обратили внимание, что российский суд, выбирая меру пресечения, опирался исключительно на тяжесть преступления, совершенного подследственными. Однако первоначальную квалификацию в России проводит следователь без участия суда, — подчеркнули в ЕСПЧ. В случае с 39 членами НБП статья 278 УК РФ "Насильственный захват власти" впоследствии судом была изменена на более мягкую статью 212 УК РФ. Поэтому постоянные отсылки суда к тяжести совершенного преступления не могут рассматриваться как "достаточное основание" для содержания заявителей под стражей, а значит, Россия нарушила статью 5 Конвенции (право на свободу).

В качестве моральной компенсации заявители потребовали 1 млн евро на троих. ЕСПЧ же присудил по 6000 евро Зенцову и Дроздову и 2000 евро Гуськовой.