ПРАВО.ru
Процесс
27 марта 2019, 9:25

«Закрытый из правительства»: главное об уголовном деле Абызова

Вчера СКР сообщил о возбуждении уголовного дела в отношении бывшего министра «Открытого правительства» Михаила Абызова. Позже появилась информация о том, что его задержали сотрудники ФСБ, а сегодня ему должны избрать меру пресечения. Теперь экс-чиновнику грозит до 20 лет колонии: ему вменяют участие и создание организованного преступного сообщества с использованием служебного положения (ч. 3 ст. 210 УК) и мошенничество в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК) в 2011–2014 годах.

Задержание и обвинение 

По неофициальной информации, оперативники из управления службы экономической безопасности задержали бывшего министра вчера во второй половине дня. Это произошло вскоре после его возвращения из-за рубежа. «Коммерсант» пишет, что прилёт Абызова совпал с днём рождения бывшего вице-премьера Аркадия Дворковича, на празднование которого он, предположительно, должен был прилететь из Италии. 

Бывшего чиновника в наручниках доставили в центральный аппарат СКР в Москве. Там следователь по особо важным делам генерал-майор юстиции Сергей Степанов объявил ему, что тот задержан по подозрению в участии и создании организованного преступного сообщества с использованием служебного положения (ч. 3 ст. 210 УК) и мошенничестве в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК). Сразу же провели и первый допрос, после чего ему официально предъявили обвинение. Адвокат Абызова Александр Аснис рассказал «Право.ru», что Абызов свою вину в похищении 4 млрд руб. у энергетических компаний и выводе их через офшоры не признал.

Подельниками бывшего министра следствие считает одного из бывших руководителей бизнес-группы RU-COM Николая Степанова, экс-гендиректора ОАО «Сибирская энергокомпания» (СИБЭКО) Александра Пелипасова, бывшего главу ОАО «Региональные электрические сети» (РЭС) Сергея Ильичева, зампреда совета директоров РЭС Максима Русакова и замгендиректора по экономике и финансам Новосибирской ГЭС Галину Фрайденберг. 

«Путём обмана акционеров СИБЭКО и РЭС, осуществляющих на территории Новосибирской области производство и передачу электроэнергии, Абызов совершил хищение денежных средств данных компаний в размере 4 млрд рублей», – пояснила вчера представитель СКР Светлана Петренко, отметив, что похищенные деньги «в полном объёме выведены за рубеж» и эти действия «поставили под угрозу устойчивое экономическое развитие и энергетическую безопасность ряда регионов страны».

Адвокаты других фигурантов дела считают, что обвинение Абызова строится на одной сделке: якобы он и другие соучастники приобрели 100% в четырёх энергокомпаниях, после чего искусственно завысили стоимость этих активов (по оценкам СКР, они стоили около 286 млн), продали их «Алмазювелирэкспорту» за 4 млрд руб., а деньги вывели в офшоры. Сделка была рыночной, а конфликт вокруг неё искусственно переведён в уголовную плоскость, сказали адвокаты. 

Реакция на «большую неожиданность»

«Коммерсант» пишет, что ситуация с задержанием Абызова стала неожиданностью для сотрудников правительства, хотя некоторые из них рассказали изданию, что информация «об определённом интересе силовиков к деятельности бывшего министра обсуждалась в кулуарах с момента его отставки». Один из федеральных чиновников также говорит, что эта ситуация крайне неприятна для премьер-министра Дмитрия Медведева: Абызов на протяжении двух с половиной месяцев думской избирательной кампании в 2011 году возглавлял Общественный комитет сторонников, впоследствии трансформировавшийся в «Открытое правительство». А в целом премьер-министр всегда считал «что они [с Михаилом Абызовым] находятся на одной волне».

Близкий к окружению Михаила Абызова источник «Право.ru» считает: «Время сигналов прошло давно. Их некому и незачем давать. Мне кажется, что оба дела [дело инвестора Майкла Калви] разные, с разными мотивациями и приводными ремнями, но их объединяет то, что появляются они в результате всё большего усиления мобилизационной и полицейской составляющей».

Абызов был министром по координации деятельности «Открытого правительства» с 2012 по 2018 год. Он занимался повышением открытости ведомств и реформой контрольно-надзорной деятельности – ведением риск-ориентированного подхода при проверках. До перехода на госслужбу Абызов работал топ-менеджером в топливно-энергетических компаниях, в том числе РАО «ЕЭС», «Новосибирскэнерго» и «Кузбассразрезугле». В 2006 году создал группу Е4 (входила в бизнес-группу Абызова Ru-com), занявшуюся строительством энергоблоков.

Есть ли статья 210?

Владимир Китсинг, адвокат Московской коллегии адвокатов Князев и партнеры Князев и партнеры Федеральный рейтинг группа Уголовное право , считает, что пока понятно одно: предметом разбирательства является сделка по продаже четырех компаний: АСС, ПРиС, ПЭСК, РЭМиС. Потерпевшие (покупатели) заявляют, что стоимость компаний составила 4 млрд руб. и была явно завышена, так как, по их мнению, она составляет не более 190 млн руб. «Правильно была проведена оценка или нет, обоснованы ли сделки с офшором «Блексирис», на который выведены впоследствии деньги по сделке, или нет, должен разбираться арбитражный суд, а не уголовный», – считает он. На его взгляд, в действиях Абызова и партнеров отсутствуют признаки и ст. 159 «Мошенничество», и ст. 210 «Организация преступного сообщества». «Мошенничество является хищением, а хищение имеет такой обязательный признак, как безвозмездность. Данная сделка не является безвозмездной. Если идет спор о стоимости между двумя сторонами по договору, то этот спор должен рассматриваться в гражданско-правовом порядке, а не быть предметом уголовного разбирательства», – отмечает он, но полагает, что «на практике, если даже нет состава преступления и доказательств, но есть политическая воля, лицо будет осуждено и признано виновным».

Предприниматели не должны привлекаться по ст. 210, они не создают преступные сообщества и не руководят ими, как и в данном случае, когда Абызовым и его партнёрами были созданы компании, которые вели реальную финансово-хозяйственную деятельность, генерирующую прибыль, рабочие места и налоги, а не занимающуюся совершением преступлений, как это предусмотрено диспозицией ст. 210 УК.

Владимир Китсинг

Андрей Гривцов, старший партнер Адвокатское бюро «ЗКС» Адвокатское бюро «ЗКС» Федеральный рейтинг группа Уголовное право 49 место По выручке Профайл компании , рассказывает, что «применение статьи о преступном сообществе становится грустным и крайне неприятным трендом в современной российской жизни». Его коллега, управляющий партнер АБ «ЗКС» Денис Саушкин, также отмечает другую тенденцию: «У любого практикующего в уголовной сфере адвоката сочетание «159-4 плюс 210» вызывает автоматическое неприятие и сомнение в части обоснованности обвинения. Дуэт этих статей в последнее время слишком часто используется в делах с очевидным отсутствием уголовного состава». Внимания, по его мнению, заслуживает еще одно обстоятельство – Абызову  инкриминируют хищение и вывод за рубеж астрономической суммы, после чего он был министром РФ. 

Логичен один вопрос: если хищение было, то почему спецслужбы это допустили (это же не кошелек в трамвае у старушки украсть)? И вытекающий второй вопрос: как человека-похитителя пропустили на должность министра, причем не просто пропустили, он был министром вплоть до прошлого года. Может все-таки ничего он не похищал?

Денис Саушкин

Кирилл Бельский, старший партнер Коблев и партнеры Коблев и партнеры Федеральный рейтинг группа Уголовное право , рассказывает, что Абызов давно находился в поле зрения силовиков, и считает, что «обвинения в хищениях из «Новосибирскэнерго» скорее повод, чем реальная причина ареста». Бельский отмечает, что Абызов – один из близких к Чубайсу топ-менеджеров РАО «ЕЭС», кто заработал значительную часть капитала, приняв участие в реформе электроэнергетики.

«Схемы ведения бизнеса в «Новосибирскэнерго» мало отличались от стандартных, господствовавших в то время в отрасли. И аналогичные обвинения могут быть предъявлены ещё многим. Однако реального юридического базиса у таких обвинений нет. Инкриминируемые сделки являлись частью обычных для того периода бизнес-процессов и не были направлены на хищение. Тем более очевидно, что является абсолютно избыточным обвинение Абызова в создании преступного сообщества по ст. 210 УК», – комментирует он и напоминает, что и президент, и председатель Верховного суда, и генпрокурор неоднократно повторяли, что недопустимо вменять ст. 210 УК предпринимателям, так как группа, состоящая из акционера, гендиректора и бухгалтера, не может являться преступным сообществом. 

Сам Бельский вел одно из крупнейших уголовных дел в области энергетики о хищении 40 млрд руб. из холдинга «Энергострим», в который входил и «Новосибирскэнергосбыт». Гендиректора «Энергострима» Юрия Желябовского президент Владимир Путин называл причастным к выводу активов за границу. Обвинения ему предъявили в 2012 году по ч. 4 ст. 159 УК («Мошенничество в особо крупном размере»). Считается, что в 2008–2012 годах Желябовский и соучастники похитили акции региональных энергосбытовых компаний и выводили их. Желябовский сейчас проживает в Великобритании, в его экстрадиции неоднократно отказывали. 

Руслан Коблев, управляющий партнер «Коблев и партнеры», делает вывод, что СКР помимо основного обвинения в хищениях «прибегает к надуманной квалификации по ст. 210 УК». «Как и в большинстве уголовных дел, полагаю, что в отношении чиновников и бизнесменов обвинение по этой статье не обосновано и применяется лишь для того, чтобы суд мог обойти законодательный запрет на применение меры пресечения, предусмотренный ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ. Кроме того, такая квалификация позволяет запугать обвиняемых и склонить их к досудебному соглашению», – комментирует он.

«Если обвинение в хищении будет доказано, полагаю, что обвинение в создании преступного сообщества не устоит в суде, поскольку следствие будет его доказывать корпоративной структурированностью обвиняемых. Такой подход следствия, помимо адвокатов и правозащитников, уже критиковал даже президент. Кроме того, версия следствия вызывает недоумение, поскольку преступное сообщество было создано одним из членов правительства ещё в 2011 году. Где же были все это время правоохранительные органы и те потерпевшие, которые обратились с заявлением спустя пять или шесть лет после совершенного у них хищения», – рассуждает Коблев.