Что делать с активами в связи с новыми угрозами
Анастасия Медведская, руководитель практики международного арбитража, The Mentors Group: «Многие структурировали активы в Дубае и регионе MENA, и из-за конфликта Ирана с США и Израилем инвесторы испугались. Но мы живем в таком мире, где нестабильно везде, и нужно отличать тенденцию от отдельного конфликта. Кроме того, в регионе MENA выстроили хорошую инфраструктуру, и там есть большой запас денег, чтобы купировать любые проблемы, связанные с войной в Иране. Бизнес будет адаптироваться, но мы вряд ли увидим полный выход из региона. Поэтому выводить активы не нужно, но нужно структурировать риски и принимать во внимание то, что никто не может гарантировать абсолютное отсутствие каких-либо военных конфликтов».
Мы все видим, как мир меняется. Это момент перехода, и вокруг возникают различные вызовы. На подобных мероприятиях мы встречаемся, чтобы у нас был открытый диалог, чтобы мы говорили друг с другом откровенно, выбирая оптимальные варианты для наших стран. Дубай — центр международной торговли и бизнеса, а подразделения Dubai Chambers помогают и объясняют иностранным инвесторам, что нужно делать от самого начала до конца, чтобы развивать бизнес. И даже сейчас появляются новые возможности, которые всегда зависят от открытого диалога.
Абдулла Бакер, региональный директор по Ближнему Востоку и Евразии, Dubai Chambers
Виктория Модина, cоветник по санкциям, Альфа-Банк: «Кейсы обмена активами на самом деле есть, но они очень закрыты. И это довольно сложный процесс. Во-первых, нужно найти контрагентов, активы которых будут сопоставимы по стоимости и качеству. Потом их нужно свести и как-то договориться. А иностранным контрагентам иногда просто страшно вести переговоры с российскими лицами из-за санкций. Во-вторых, нужно соблюсти все регуляторные требования, получить нужные лицензии, иметь серьезный GR-ресурс. Иски к Euroclear — это сомнительный способ разблокировки активов, так как решения российских судов нельзя исполнить. Это, скорее, инструмент давления. Самый эффективный способ — получение индивидуальных лицензий. Заявки нужно подавать, как можно скорее, тщательно выбирать принимающие банки и брокера и проверять всю цепочку корреспондентов».
В текущей геополитической обстановке российский бизнес неизбежно сталкивается с новыми сложностями, которые ставят под угрозу активы его участников. Спикеры нашей сессии — настоящие эксперты в таких вопросах, которые поделились своим опытом: от инструментов превентивной защиты активов и механизмов разблокировки до перспектив исламского банкинга в ОАЭ. В диалоге эксперты подчеркнули необходимость адаптации к активно меняющимся геополитическим реалиям и обсудили стратегии, которые остаются действенными для российского бизнеса несмотря на новые вызовы.
Владимир Мельников, партнер Orion
Роман Баханец, партнер, Orion : «Заниматься превентивными мерами, создавая какой-то траст или фонд, нужно еще до момента, когда кто-то начнет покушаться на ваши активы. Нельзя перед дракой один раз сходить в спортзал. Если не сделать устойчивую структуру заранее, то бизнес просто разрушится. Среди популярных юрисдикций для структурирования: Гонконг, ОАЭ, Катар, Маврикий и Сейшелы. Но у каждой страны есть свои плюсы и минусы. Чтобы структура была более устойчивой, не нужно устанавливать чрезмерный контроль и вести фиктивное администрирование».
Исламское финансирование — это система финансирования, которая руководствуется шариатом. В этом инструменте нельзя брать и платить проценты, договор должен быть точным и недвусмысленным, а инвестиции нельзя делать в запрещенные виды товаров (например, алкогольная продукция). Кроме этого, за любой транзакцией должны стоять реальные активы.
Амна Аль Джаллаф, управляющий партнер, Al Jallaf
Международный арбитраж на практике
Егор Чиликов, управляющий партнер, Chilikov Arbitration : «Опционы все очень по-разному структурированы, но общий смысл примерно одинаков, и сторона, которая хочет восстановить контроль, обычно в более слабом положении. А в последних опционах с ушедшими после 2022 года компаниями есть еще регуляторный аспект, так как для них нужно было согласование Правкомиссии. В таком случае компания может попробовать начать инвестиционный арбитраж. Но есть большая проблема с точки зрения разумных ожиданий — у Правкомиссии есть вариант не согласиться на возврат контроля».
Сегодня вызовы беспрецедентные, поэтому универсальных решений нет, а современное правовое поле напоминает некое минное поле. Все чувствуют, что право есть, но думают, как бы его нащупать. При этом на весь процесс нужно смотреть комплексно, оценивая, какие есть возможности по взысканию активов и исполнению решений. Кроме того, в арбитраже, как назначишь арбитров, так и поедешь.
Алексей Дудко, старший партнер, глава практики разрешения споров и расследований LEVEL Legal Services
Сергей Левичев, партнер, руководитель практики разрешения споров, UCL : «Антисьютов в госсудах Дубая нет, они действуют в свободных зонах DIFC и ADGM. DIFC стали активно использовать, когда появилась возможность арестовать активы ответчика по всему миру без привязки к этой юрисдикции. Но в отношении антисьюта суд DIFC указал, что такой принцип применять нельзя, и указал, что наличие полномочий — не равно наличие юрисдикции это сделать».
Если раньше место арбитража воспринимали как техническую сторону, то сейчас это более чувствительная история, поэтому сторонам приходится ходатайствовать о переносе места арбитража. Сейчас пока известно о двух случаях, когда удалось это сделать через арбитров. Многие и вовсе скажут, что у них нет таких полномочий. Но согласно антисанкционному регламенту Российской арбитражной ассоциации арбитры все же могут рассматривать такие вопросы. При этом конкретного одного места, куда переносить спор, нет. Это нужно решать в каждом конкретном деле.
Владимир Таланов, партнер, Адвокатское Бюро ЕПАМ
Анна Грищенкова, LL.M, MCIArb, член Арбитражного суда TIAC: «Платежи, выбор арбитров и исполнимость — это три основные проблемы, которые возникают сегодня. В TIAC принимают платежи в рублях, и у института есть счет в российским банке. Не все институты готовы слышать пожелания российских сторон по поводу того, чтобы не назначать арбитров из недружественных стран. В TIAC пожелания сторон учитывают максимально, а у решений центра 100% исполнимость в судах Узбекистана. Положительные примеры признания и исполнения решений TIAC есть и в России».
Мы практикуем арбитражи в недружественных странах, так как у нас были оговорки на эти форумы. И по моему опыту, мы добиваемся там справедливости. Поэтому не нужно бояться недружественных юрисдикций. В некоторых кейсах мы номинируем российских арбитров, и это вызывает нормальную реакцию и сторон, и других арбитров. Но особенно важно проверять арбитров противоположной стороны. Сами споры для инхаусов — это многослойный пирог, который состоит из санкционного вопроса, разных концепций форс-мажора, юрисдикции иностранного арбитража, попытки сторон договориться. И из-за этого очень возрастает роль экспертизы.
Любовь Кузнецова, руководитель департамента по правовому сопровождению проектов и зарубежной корпоративной структуры, Норильский Никель
Марат Агабалян, партнер, Delcredere : «На опыте признания и исполнения решения в Турции можно сделать вывод, что бизнесу нужно максимально оперативно принимать решения о признании и исполнении. Кроме того, стоит как можно раньше запрашивать обеспечительные меры, до того, как оппонент инициирует отмену решения арбитража. Еще нужно фиксировать все факты, которые в последующем могут быть использованы как "реальные" препятствия в арбитраже».
Борис Глушенков, независимый эксперт: «Худшие споры — это споры, где не провели предварительную проверку сторон и их активов. Еще нужно проверять гражданство, у некоторых участников разбирательств их может быть несколько. Еще совет из опыта — хорошо расставаться с предыдущими консультантами и иметь надежных юристов с расширенной сетью представительств и счетов: ты никогда не знаешь, кому проведут платеж, а кому — нет».
Предвзятость, санкции, отмены и исполнимость: как добиться успеха в международном арбитраже
Сергей Морозов, партнер, BGP Litigation : «Инвестиционный арбитраж остается очень хорошим механизмом для защиты прав инвесторов и лиц, которые пострадали от санкционных ограничений. Их обычно сложно оспорить с помощью ординарных мер, а инвестарбитаж позволяет вынести спор на наднациональный уровень и использовать прямой способ возмещения убытков с государства, которое наложило санкции. Это дорогое и длительное удовольствие, но единственный способ привлечь государство к реальной ответственности. И понимая это, ЕС принял 18-й пакет санкций, который должен был ограничить возможности инвесторов для защиты своих прав. Чтобы преодолеть введенные запреты, можно перенести место арбитража в нейтральную юрисдикцию, получить исполнение в третьих странах и сослаться на то, что подобные ограничения нарушают двусторонние инвестиционные соглашения».
Базовое правило — арбитр должен быть независим от сторон и беспристрастным. Если это не так, то он не должен принимать назначение. Но на практике это не всегда работает так, и уже есть примеры участия политически предвзятых арбитров и их отвода в делах против РФ. Это распространенная ситуация для споров непосредственно с Россией, но некоторые иностранные институты часто не прислушиваются к аргументам российских компаний о предвзятости арбитров. Поэтому сейчас нужен повышенный due diligence при назначении арбитров, а отвод, даже безперспективный, может играть дисциплинирующую функцию. При этом не нужно выбирать арбитра только по его нейтральности. Важнее его вес в профессиональном сообществе, репутация и способность найти контакт с другими членами панели.
Алексей Ядыкин, партнер, White Square
Виктория Волгина, советник практики разрешения споров и санкций, ELWI : «Сейчас в Англии растет число исков об отмене арбитражных решений, что может быть связано с увеличением количества таких решений, а не с какой-либо новой тенденцией. В Англии есть перечень серьезных нарушений в ходе арбитражного разбирательства (ст. 68 Закона об арбитраже), при которых арбитражное решение отменят. В таких делах могут сработать ссылки на то, что арбитры в решении не прописали один из ключевых доводов или приняли неосновательный довод».
Успешный уровень взыскания проблемной задолженности в России — 10–15%, а в западных странах — это около 50%. Основные причины в том, что многие выводят деньги и в других странах есть очень мощные инструменты для поиска активов. Например, в США любая из сторон может получить доказательства от третьих лиц в Америке в поддержку зарубежного процесса. Благодаря этому инструменту, можно увидеть долларовые транзакции лица, но этот механизм практически недоступен для арбитражных разбирательств. А ордер о заморозке активов по всему миру может стать сильнейшим инструментом давления.
Дмитрий Черненко, основатель, DT Legal
Если в процессе исполнения решения не получается найти активы, то нужно посмотреть, не перевели ли их куда-то, не находятся ли они в каких-либо структурах или у третьих лиц. Обычно это злоупотребление корпоративной формой или какие-либо мошеннические переводы денег. По турецкому праву можно добиваться взыскания активов с третьих лиц, но в этом процессе очень высокий уровень доказывания. Для этого можно использовать инструменты прокалывания корпоративной вуали и оспаривать сделки должника, которые он совершил с целью уменьшить имущество и избежать исполнения обязательств (Паулианов иск).
Элиф Дюранай, основатель, Duranay Law
Где развивать международный бизнес в 2026 году
В 2026 году для международного бизнеса работает не одна универсальная юрисдикция как «дом», а продуманный конструктор из нескольких стран, где каждая выполняет свою функцию в зависимости от маршрутов бизнеса. И если раньше в центре внимания были корпоративные и налоговые параметры, то сегодня к ключевым фильтрам выбора добавились банки. Для работы со странами Глобального Юга все чаще востребованы связки Ближний Восток–Гонконг или Ближний Восток–Маврикий — в зависимости от расположения операционных компаний и логики торговых маршрутов. А во многих странах Африки усиливается тенденция к дистанцированию от международных арбитражных центров, поэтому мы сейчас чаще смотрим на местные арбитражи, а одним из важнейших критериев оценки юрисдикции становится ее общая проарбитражность.
Марат Агабалян, партнер, Delcredere
Эллина Изоткина, LL.M., HKU, cтарший юрист практики санкционного регулирования, LEVEL Legal Services : «Гонконг — классный пробританский и проевропейский специальный административный регион, который по регулированию приближается к материковому Китаю. Все на это покупаются и думают, что там можно будет легко открыть компанию. На практике происходит сверхкомплаенс со стороны иностранных банков, которые не откроют фирме с российским следом никакой счет. Если повезло открыть компанию, то с учетом вторичных санкций примерно через полтора года, даже при полном отсутствии взаимодействия с РФ, компания попадет в санкционные списки. В Китае число таких юрлиц еще больше. В первую очередь надо выбирать банк-корреспондент, так как именно они, как правило, блокируют платежи, даже если валюта юани. В Гонконг нужно идти для арбитража, но много раз подумать, откуда и как у вас идут товары и как это все структурируется».
Бизнес сегодня должен следовать поговорке: «не хранить яйца в одной корзине». Идеальной страны нет, и сейчас вопрос, как правильно разделить функции между юрисдикциями, чтобы структура была жизнеспособной. Мы еще с 2024 года рекомендуем открывать счета не только в ОАЭ, но и на Маврикии. Там больше предсказуемости и прозрачнее комплаенс. В ОАЭ банковский комплаенс ужесточается, и сейчас страна следует подходу: вход возможен только для понятных структур. Наиболее устойчивая структура сегодня — это Маврикий в качестве структурного ядра, а ОАЭ как операционная платформа.
Тамрин Дарбаков, партнер, UCL
Магомед Газдиев, руководитель юридического департамента, National Pulse: «В 2022 году в качестве комфортного хаба у нас был Кыргызстан. Сегодня его уже нет из-за вторичных санкций, поэтому мы перебрались в Таджикистан. Но эта история уже тоже заканчивается. ОАЭ стали регионом не входа, а плотного присутствия, поэтому там становится все труднее. Но это не значит, что оттуда нужно уходить, так как там есть несколько правовых зон, в которых комфортно присутствовать. Можно работать с Гонконгом для взаимодействия с Китаем. Но нужно учитывать, что при платежах с другими юрисдикциями всегда нужно объяснять происхождение денег».
Первый шаг по заходу в новые юрисдикции — это анализ корпоративного законодательства, регулирования и защиты иностранных инвестиций, какие есть свободные зоны. Еще важно учитывать возможности движения средств и условия корпоративного контроля. Например, в ОАЭ мы не нашли комфортного для нас варианта корпоративного контроля, несмотря на все очевидные плюсы. Вместе с Эмиратами рассматривали Бахрейн: там нет сильных различий с ОАЭ. А у африканских стран есть большая специфика, в том числе с точки зрения арбитражных разбирательств.
Валентин Коршунов, старший юрист, Nord Gold
Юлия Неделькина, лигал партнер функции экспортных продаж, «Росхим»: «Китайские народные суды не признают решения российских судов и отказывают по формальным основаниям, говоря, что китайского контрагента не уведомили надлежащим образом. Поэтому лучше выбирать арбитраж — CIETAC. Там можно даже выбрать российское право, а контрагенты готовы на русский язык разбирательства. А обещание продать право требования часто стимулирует китайского контрагента исполнить обязательство».
