О чем спорили стороны
Компания «ЦСС» заключила договор оказания бухгалтерских услуг с фирмой «Точка опоры» в июле 2021 года. Ежемесячный платеж составлял 20 000 руб. С января 2024-го «Точка опоры» в одностороннем порядке повысила стоимость своих услуг до 25 000 руб. и стала указывать в актах о выполненной работе эту сумму. «ЦСС» не возражала и подписывала документы.
В июле 2024 года заказчик перестал оплачивать услуги исполнителя. Спустя два месяца договор расторгли, и «Точка опоры» потребовала от «ЦСС» погасить долг за этот период в размере 50 000 руб. Компания платить отказалась и обосновала решение тем, что стороны не согласовали и не оформили документально повышение цены договора. К тому же, по мнению заказчика, «Точка опоры» оказывала услуги некачественно. Тогда исполнитель решил взыскать задолженность в принудительном порядке (дело № А27-7831/2025).
АС Кемеровской области указал, что изменить условия договора можно только с письменного согласия контрагента. При этом подписание актов на бóльшую сумму не подтверждает, что заказчик готов оплачивать услуги по новой цене. Исходя из этого, суд пришел к выводу, что с января по июнь 2024 года заказчик переплатил 30 000 руб. А поскольку задолженность за июль — август составляет 40 000 руб., «Точка опоры» вправе требовать с «ЦСС» только 10 000 руб. Эту сумму суд и взыскал с ответчика.
7-й ААС не согласился с этой позицией и отменил решение. Суд указал, что направление актов с повышенной стоимостью работ следует квалифицировать как предложение изменить условия договора, а подписание этих документов со стороны «ЦСС» — как акцепт. На этом основании заказчика обязали погасить долг в 50 000 руб., а заодно и выплатить неустойку в размере 7645 руб.
Как ответчик обманул суд
«ЦСС» сочла такой подход неправомерным и обжаловала его в кассации. Чтобы усилить свою позицию, заявитель привел в пример несколько похожих дел Верховного суда, Высшего арбитражного суда и других инстанций, которые якобы подтверждали правильность его доводов.
При проверке перечисленных в жалобе судебных актов АС Западно-Сибирского округа обнаружил, что часть из них приняли по спорам, которые не имеют ничего общего с текущим разбирательством, а некоторые — не существуют. В то же время «ЦСС» не просто перечислила реквизиты этих актов, но и привела цитаты из них, подчеркнул суд.
Сразу после этого компания сменила представителя в суде. Новый защитник попросил судей не принимать во внимание, что его предшественник сфабриковал исходные источники кассационных аргументов. Но кассационная инстанция оплошность не простила. Судьи возмутились, что «ЦСС» решила воздействовать на них непререкаемым авторитетом высшей судебной инстанции и рассчитывала на поверхностное изучение аргументов кассационной жалобы. По мнению суда, такое поведение — это прямой обман и грубейшее проявление неуважения к правосудию.
Отдельно кассация отметила, что подготовка обращения с помощью технологий искусственного интеллекта не оправдывает заявителя. Судьи разъяснили: по смыслу ч. 2 ст. 9 АПК ответственность за достоверность сгенерированного текста несет тот, кто эти технологии применил.
В итоге АС Западно-Сибирского округа квалифицировал действия «ЦСС» как проявление неуважения к суду и наложил на компанию штраф в размере 50 000 руб.
Почему штраф наложили на сторону, а не на представителя
Партнер и руководитель практики интеллектуальной собственности Comply Максим Али обращает внимание, что кассационную жалобу с выдуманной судебной практикой подписал представитель по доверенности, а не генеральный директор «ЦСС», но суд все равно наложил штраф на саму компанию. Такое решение эксперт объясняет тем, что процессуальными правами в деле обладает сторона целиком, а не конкретный представитель. А значит, все риски и ответственность нужно возлагать на нее.
Такую правовую позицию Верховный суд закрепил еще в 2018 году (дело № А40-13789/2018), напоминает Али. Тогда ВС рассматривал жалобу компании «Олкон», которую оштрафовали за проявление неуважения к суду: представитель фирмы негативно высказался о профессиональных качествах судьи, которая рассматривала дело, прямо на заседании. Фирма настаивала, что наказывать нужно не ее саму, а представителя. Но судья ВС Наталья Павлова отказала в передаче жалобы на рассмотрение экономколлегии. Судья заключила, что наложение штрафа на компанию как сторону по делу, а не на конкретного представителя, не противоречит ч. 5 ст. 119 АПК.
Юрист предполагает, что АС Западно-Сибирского округа, рассматривая дело «ЦСС» и «Точки опоры», попросту решил не спорить с Верховным судом. Но возможны и другие причины, допускает Али. Так, если бы штраф наложили на представителя, доверитель мог бы даже не узнать о санкции. Кроме того, размер ответственности в таком случае не превышал бы 5000 руб. (ч. 1 ст. 119 АПК), что несущественно даже для физического лица, говорит эксперт.
А советник практики разрешения споров и интеллектуальной собственности ALUMNI Partners Марина Иванова предполагает, что суд хотел продемонстрировать неотвратимость негативных последствий такого нарушения. Юрист поясняет: так как штраф наложили на компанию, наказания не удастся избежать даже при оперативной замене представителей.
Еще не исключено, что «ЦСС» и ее представитель разграничили ответственность, в частности распределили между собой бремя уплаты судебных штрафов, продолжает Али. И тогда суд мог возложить ответственность на компанию с учетом того, что она самостоятельно разберется с представителем и потребует от него компенсации расходов на уплату штрафа.
И все-таки наиболее вероятно, что суд хотел привлечь внимание к делу и показать, какое наказание может ждать участников споров за халатность, заключает Али. Так считает и партнер и руководитель судебно-арбитражной практики Nextons Роман Зайцев. Эксперт рассказывает: во многих иностранных юрисдикциях участники разбирательства выступают под присягой, поэтому взвешивают каждое свое слово из-за страха уголовного наказания за вранье. А вот российскому правопорядку характерно довольно мягкое отношение к явно недобросовестным действиям участников процесса, утверждает Зайцев. Например, штраф для физлица за проявление неуважения к суду равен штрафу за парковку с нарушением.
Штраф, равный цене иска, оправдан, поскольку такая большая санкция станет серьезным дисциплинирующим фактором на будущее. А наложение его председателем кассационной инстанции подтверждает неординарность ситуации. Возможно, теперь отношение судебной системы к попыткам обмана суда изменится. И безусловно, их нужно жестко пресекать.
Роман Зайцев, партнер и руководитель судебно-арбитражной практики Nextons
Как использовать искусственный интеллект грамотно
В профессиональной среде сегодня сосуществуют два подхода к восприятию нейросетей и они практически не пересекаются, рассказывает партнер «Рунетлекс Академии» Павел Мищенко:
Нейросеть — «волшебный помощник», который способен выдать готовый результат по любому запросу. Ее ответам можно доверять безоговорочно без дополнительной верификации данных.
Искусственный интеллект — рабочий инструмент, у которого есть ограничения.
Юристы, которые освоили пределы применения нейросетей, кратно повышают производительность труда без потери качества, заявляет Мищенко. А вот специалисты, которые всецело полагаются на ИИ-технологии и используют их для выполнения любой задачи, нередко «попадают впросак».
Ключевое различие между двумя группами специалистов не в уровне технологической грамотности, а в базовой профессиональной дисциплине. Фактчекинг был и остается обязательным элементом юридической работы, независимо от источника информации.
Павел Мищенко, партнер «Рунетлекс Академии»
Институциональный путь перехода из первой группы во вторую уже есть, заверяет Мищенко. Его выработали в США: там юристов, которые допустили ошибки при работе с нейросетями, направляют на обучение этике и основам функционирования таких систем. Этот подход можно внедрить и в России, считает эксперт. Али соглашается с таким подходом и указывает на два ключевых правила, которые юрист должен соблюдать при работе с нейросетями:
не передавать конфиденциальную информацию клиента на входе;
проверять результат работы нейросети на выходе.
Ничего зазорного в использовании ИИ-технологий нет, но они ничем не лучше поиска ответов в «Яндексе» или «Гугле» и тоже могут ссылаться на неподтвержденные мнения и источники. Это не значит, что инструмент не работает. Это лишь значит, что стандарт качества юриста не должен меняться в зависимости от того, чем он пользуется в работе.
Максим Али, партнер и руководитель практики интеллектуальной собственности Comply
Но обучать нужно не только людей, но и сами нейросети, заявляет директор по взаимодействию со стратегическими партнерами ПравоТех и владелец продукта «ПравоКонсультант» Мария Гузанова. Эксперт подтверждает, что участники судебных споров все активнее используют ИИ в арбитражных и гражданских процессах. По мнению Гузановой, эта тенденция будет только развиваться, поэтому перед профессиональным сообществом сейчас стоит вопрос: как специализировать ИИ-системы и верифицировать источники. Дело в том, что универсальные языковые модели не предназначены для работы с судебной практикой, объясняет Гузанова. Нейросети оперируют вероятностями, поэтому нередко они генерируют судебные акты, которые выглядят правдоподобно, но на деле не существуют.
В отличие от классических нейросетей, юридические ИИ-продукты привязаны к верифицированным базам и сверяют каждую ссылку автоматически. Так работает и наш ПравоКонсультант. Но даже такие технологии не снимают с юриста финальную ответственность за документ. Кассация разъяснила этот принцип предельно ясно, и это правильно.
Мария Гузанова, директор по взаимодействию со стратегическими партнерами ПравоТех
Что еще суд может квалифицировать как неуважение
По данным системы «ПравоКонсультант», за последний год арбитражные суды использовали в актах отсылку к ст. 119 АПК об ответственности за проявление неуважения к суду 836 раз. В целом же по этой статье участников спора чаще всего штрафуют из-за неявки на заседание (дело № А33-29295/2021) или непредоставления документов (дело № А19-692/2023). Но есть и более интересные основания.
Номер дела | Что произошло | Размер санкции |
|---|---|---|
Истец не раз требовал отстранить судью от дела по одним и тем же основаниям. Заявитель в грубой форме настаивал, что тот заинтересован в исходе спора и не может быть беспристрастным. Каждый раз ему отказывали, но он вновь заявлял об отводе | 1000 руб. | |
Представитель истца выругался матом на онлайн-заседании по делу | 5000 руб. | |
Участник спора опоздал на слушание, выкрикивал с места, не покинул зал по требованию суда и «в презрительной саркастической форме» заявил, что его не смогут удалить | 3000 руб. | |
Представитель компании обосновал заявление об отводе тем, что «от судьи исходит зловоние, потому что всю сознательную жизнь она питалась из корыта под названием бюджет» | Сначала — штраф в размере 5000 руб., а при его обжаловании — 400 часов обязательных работ по УК. | |
Сотрудник компании-банкрота оспаривал признание трудового договора с ним недействительным и заявлял, что судья «исполняет заказ оппонентов не бесплатно» и у него «с головой что-то не в порядке». Выводы суда он называл «бредом сивой кобылы» | 5000 руб. | |
Финансовый управляющий подключился к онлайн-слушанию из автомобиля и проигнорировал требования суда отвечать стоя | 2500 руб. |
