Тема месяца: 20-й пакет санкций ЕС
Новые санкции и исключения
В конце апреля Европейский союз представил новый пакет санкционных ограничений, под которые подпало больше 30 россиян и отечественных компаний. Среди них — первый заместитель министра культуры Сергей Обрывалин, директор «Эрмитажа» Михаил Пиотровский, основатели Bina Invest Дмитрий Малюта и Денис Шишкин, бенефициарный владелец «Самараэнерго» Владимир Аветисян, заместитель главного редактора RussiaToday Антон Анисимов, рэпер Тимати и Московский физико-технический институт. В то же время из санкционных списков исключили 11 кораблей.
Секторальные санкции по Регламенту № 833/2014 коснулись еще 20 банков, в том числе БКС, «Русского стандарта», «Фора-банка», «Почта Банка», «Wildberries Банка». Кроме того, с 24 мая ЕС вводит полный отраслевой запрет на деятельность российских провайдеров и платформ, которые обеспечивают перевод и обмен криптоактивов. «В совокупности это усиливает контроль не только за сторонами сделки, но и за способом расчетов. В результате этого будут сокращаться доступные маршруты платежей, а банки, платежные посредники, контрагенты и при необходимости регуляторы будут проводить более тщательные проверки всех операций», — говорит советник практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation Мария Удодова.
Дополнительно, еще до полноценного санкционного пакета ЕС добавил в санкционные списки Euromore и НКО «Фонд поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом». По мнению европейского регулятора, они занимаются пророссийской пропагандой на территории ЕС.
Европейские антиисковые запреты
С 20-м пакетом санкций в ЕС появился аналог ст. 248.2 АПК и возможность получать антиисковые запреты. Такой запрет по ст. 11ca Регламента № 833 суд может вынести против лица при следующих условиях:
лицо инициировало разбирательство в России на основании исключительной юрисдикции российского суда по ст. 248.1 или 248.2 АПК;
исполнение договора затронуто режимом санкций ЕС.
Если же сторона не будет исполнять такой запрет европейского суда, то ей грозит штраф, сумма которого должна быть соразмерна потенциальному ущербу пострадавшей стороны.
Как и в случае со статьями 248.1 и 248.2 АПК, эффективность европейского антиискового запрета будет зависеть от наличия у ответчика имущества. Если у российского лица есть имущество на территории государств — членов ЕС или дружественных ЕС государств, то есть реальные риски при несоблюдении запрета, выданного по статье 11са Регламента № 833. Напротив, если имущество российского лица находится только в России, приведение европейского anti suit injunction в исполнение кажется маловероятным и реальные риски для российского лица будут невелики.
Станислав Добшевич, партнер ККМП | Кучер Кулешов Максименко и партнеры
Экспортные ограничения
Удодова обращает внимание на первое практическое применение ст. 12f Регламента № 833/2014. Так, еще в рамках 11-го пакета, принятого в июне 2023 года, ЕС предусмотрел механизм введения экспортных ограничений в отношении отдельных третьих стран. Такой инструмент нужен для того, чтобы не допустить последующий реэкспорт чувствительных товаров в Россию, объясняет юрист.
Норма длительное время оставалась «спящей» и не применялась на практике. Но в рамках 20-го пакета санкций ЕС ограничил возможность поставки в Киргизию отдельных товаров. Ограничение коснулось металлообрабатывающих станков и оборудования для приема, преобразования и передачи данных.
ЕС усиливает давление на третьи страны, которые объединение рассматривает как потенциальные юрисдикции для обхода режима санкций. Если ранее ЕС преимущественно ограничивался точечными санкциями в отношении отдельных лиц и компаний из третьих стран, то теперь объектом ограничительных мер фактически становятся целые юрисдикции.
Мария Удодова, советник практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation
Оспаривание санкций
Дочери бизнесмена Михаила Фридмана, Екатерина и Лаура, не смогли оспорить ограничения в Канаде, и Федеральный апелляционный суд оставил в силе решение первой инстанции (№ 2026 FCA 80).
Девушки подпали под ограничения еще в 2022 году на основании родственных связей с Фридманом. Сначала они пытались снять санкции в административном порядке на основании того, что они никогда не занимались бизнесом отца и не живут в России с 1999 года. Но министр иностранных дел Канады отказал им, после чего это решение оспорили в суде. Федеральный суд Канады тоже не стал снимать с заявителей санкции, хотя те ссылались на дела в Суде ЕС, где указано, что ограничения только на основании родственной связи недопустимы (дела № C-376/10 P и № Т-743/22).
Не удалось оспорить санкции и бывшему председателю правления «Сибур Холдинга» и экс-члену наблюдательного совета «Алросы» Дмитрию Конову, который судился с Советом ЕС (дело № T-600/24). Истец покинул занимаемые должности еще в 2022 году и предоставил соответствующее заявление об отставке, аудиторские и юридические заключения, письма от компаний. Но Суд ЕС решил, что этих доказательств недостаточно. Чтобы доказать, что подсанкционное лицо на самом деле покинуло управленческие должности, нужно предоставить оригиналы протоколов заседаний совета директоров. А справки и письма от самой компании не имеют доказательной силы, пока не подтверждены независимыми документами.
А банкиру и бывшему заместителю председателя правления банка «Открытие» Надии Черкасовой только предстоит пройти путь судебного оспаривания санкций. Она подала 24 апреля иск в Федеральный суд округа Колумбия, чтобы добиться снятия американских ограничений (дело № 1:2026cv01414). Черкасова подпала под санкции США и Великобритании еще в 2022 году и безуспешно пыталась снять их в административном порядке. В иске заявитель ссылается на то, что со всего остального менеджмента банка ограничения уже сняли, а самого «Открытия» не существует с 2022 года.
Дополнительно Суду ЕС нужно будет разъяснить действие санкций при банкротстве. Соответствующий запрос направил венгерский суд в рамках разбирательства между местными компаниями Greif и ISD Dunaferr, которая находится в процессе ликвидации. В 2022 году предприятия заключили договор поставки. ISD Dunaferr отправила товар, но Greif не заплатила за него, сославшись на то, что поставщик через цепочку компаний принадлежит подсанкционному ВЭБ.РФ. В итоге ISD Dunaferr начала процедуру банкротства и подала иск с требованием выплатить долг по договору поставки и проценты за просрочку оплаты.
Суд первой инстанции частично удовлетворил иск, но обе стороны обжаловали это решение. Тогда апелляция передала дело в Суд ЕС и попросила разъяснить следующие вопросы:
Должен ли банкрот доказывать, что сумма требований кредиторов больше стоимости активов должника, а подсанкционное лицо не включено в реестр требований и значит, не может претендовать на выплаты.
Если должник добросовестно не платит основную сумму платежа из-за санкций, освобождает ли это его от выплаты процентов по этому долгу.
Когда должник перестает считаться добросовестным.
Санкционное регулирование прямо не затрагивает вопросы банкротства, но может прямо влиять на процедуру и, например, не позволять подсанкционному кредитору удовлетворить свои требования из конкурсной массы, указывает старший юрист Delcredere Артем Касумян. Иной пример — это банкротство дочерних компаний подсанкционных лиц.
А в деле Greif и ISD Dunaferr затронули другой интересный вопрос: возможен ли зачет встречных прав требования должника и его кредиторов. Касумян предполагает, что Суд ЕС даст на это отрицательный ответ. Юрист разъясняет: «Права требования и зачеты – это разновидность средств (funds) по смыслу санкционного регулирования, и их предоставление по общему правилу запрещено. Поэтому маловероятна ситуация, при которой конкурсную массу уменьшат пропорционально требованиям самого банкротящегося лица к кредиторам. Это привело бы к предоставлению экономических благ в его пользу, пусть только в форме снижения общего объема долга».
Санкции оказываются не временными и обратимыми, а неопределенно-длительными и приносящими экономический ущерб, например в форме задавнивания прав требования, невозможности зачетов и осуществления корпоративных прав. Эти примеры порождают все больше сомнений в том, что санкции — это не форма экспроприации или что по своим последствиям они не тождественны экспроприации.
Артем Касумян, старший юрист Delcredere
Разблокировка активов
Детали иска ЦБ к Совету ЕС
В апреле опубликовали выдержки из иска Центрального банка РФ, который судится с Советом ЕС и требует аннулировать Регламент № 2600 (дело № T-150/26). По мнению ЦБ, документ приняли на неверной правовой основе, поскольку ст. 122 Договора о функционировании Евросоюза (ДФЕС) не может служить основанием для принятия ограничительных мер в отношении субъектов третьих стран. Они должны были быть основаны на ст. 215, которая требует единогласия членов Совета. Применение в этом случае ст. 122 истец рассматривает как «вопиющий» обход установленных институциональных рамок.
Дело в том, что ст. 122 ДФЕС предусматривает возможность принять меры при чрезвычайных экономических ситуациях, например дефиците энергоносителей, квалифицированным большинством, разъясняет партнер FTL Advisers Игорь Кузнец. По его мнению, ЦБ вполне обоснованно указывает, что такая мера по своей сути — это внешнеполитическая санкция против третьей стороны. «Такие решения должны приниматься исключительно на основании ст. 215 ДФЕС, требующей единогласного решения всех членов ЕС», — говорит Кузнец. Юрист предполагает, что использование ст. 122 ДФЕС — это попытка Совета ЕС обойти вето отдельных «неудобных» членов ЕС, например Венгрии.
Шансы на полное аннулирование акта в Суде ЕС, безусловно, невелики из-за политического оттенка в этом вопросе. Тем не менее процессуальные аргументы Центробанка России, особенно в части подмены статьи 215 на статью 122 ДФЕС, могут стать дополнительным аргументом для изменения подхода в отношении РФ в рамках санкционных мер ЕС и для создания еще более сложных юридических конструкций для легализации заморозки — и, возможно, конфискации — активов.
Игорь Кузнец, партнер FTL Advisers
Этот довод подкрепляется тем, что ранее заморозка российских суверенных активов существовала именно в рамках режима санкций ЕС и требовала регулярного продления и консенсуса, указывает юрист практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation Григорий Пластинин. «Перед Судом ЕС ставится вопрос, является ли регламент действительно мерой по защите экономической стабильности ЕС или же это санкции, замаскированные под „чрезвычайный экономический инструмент“. Если Суд ЕС увидит внешнеполитическую цель в качестве основной, шансы на удовлетворение иска высоки», — говорит юрист.
Помимо этого, ЦБ обвиняет Совет в злоупотребления полномочиями и в том, что он не обосновал необходимость принятия спорного регламента. Мотивировочная часть регламента остается расплывчатой, общей и не позволяет четко определить объективные причины, оправдывающие применение ст. 122, следует из иска. Еще, по мнению заявителя, принятые Советом меры нарушают принцип соразмерности, пропорциональности, принцип суверенного иммунитета государств и их центральных банков и основополагающее право собственности. Пластинин считает, что сам по себе этот довод не является решающим, но усиливает главный аргумент о том, что ст. 122 ДФЕС используют для обхода консенсуса и в первую очередь права вето.
Аргументы против довода о суверенном иммунитете и праве собственности включены в сам текст спорного регламента. Он предусматривает, что введенные меры не затрагивают право собственности, они временные и обратимые, а денежные остатки, возникшие в результате иммобилизации активов, не рассматриваются как суверенные.
Стороны расходятся в главном: является ли то, что происходит с активами ЦБ, временным ограничением или изъятием имущества. От ответа на этот вопрос зависит применимость суверенного иммунитета и исход дела.
Григорий Пластинин, юрист практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation
Дополнительно ЦБ сослался на отсутствие у Евросоюза компетенции для принятия оспариваемых мер. Банк России утверждает, что решение о конфискации или экспроприации активов центрального банка относится к компетенции государств — членов ЕС, причем тех, на территории которых находятся эти активы.
ЦБ направил иск в суд в Люксембурге 27 февраля. Регулятор подал заявление в порядке ст. 263 Договора о функционировании Евросоюза и назвал это продолжением работы по оспариванию незаконных действий Евросоюза в отношении суверенных активов. До этого ЦБ также направил иск в российский арбитражный суд к бельгийскому депозитарию Euroclear с требованием компенсировать 18,1 трлн руб. убытков из-за заморозки активов (дело № А40-345157/2025). 15 мая АСГМ полностью удовлетворил иск регулятора.
Одновременно Регламент № 2600 оспаривает Венгрия, которая подала иск в Суд ЕС 9 марта 2026 года (дело № C-186/26). Основные аргументы обоих заявлений полностью совпадают в части оспаривания ст. 122 ДФЕС как неправомерной законодательной базы, но есть и различия. «ЦБ атакует регламент через призму международного публичного права, заявляя о нарушении суверенного иммунитета центральных банков и фундаментального права на собственность, а Венгрия концентрируется на внутренних противоречиях европейского правопорядка», — указывает Кузнец. В частности, Будапешт обращает внимание на отсутствие ситуации «внезапного кризиса» (обязательного для ст. 122 ДФЕС), бессрочный характер принимаемых мер и нарушение принципа правовой определенности. Кузнец считает, что последний довод особенно важен, поскольку расширительная трактовка таких фундаментальных положений законодательства ЕС создает непрозрачность и порождает многочисленные комплаенс-вопросы для самих лиц в ЕС, ответственных за исполнение регламента.
Официальный отказ в разблокировке активов не значит успех в российском суде
Александр Вдовин подал иск в АСГМ с требованием взыскать $3380 с Euroclear (дело № А40-167706/2025). Это стоимость погашения десяти заблокированных еврооблигаций. Истец сначала пытался получить лицензию на возврат денег в Министерстве финансов Бельгии, но ему отказали. Учитывая это, инвестор считает, что он исчерпал все средства досудебного урегулирования спора и имеет право на взыскание убытков.
Но АСГМ не согласился с таким подходом и напомнил, что в подобных случаях сама по себе блокировка денег на счетах депозитария не значит утрату права требования к эмитенту или обязанному лицу и не считается конфискацией. Более того, нельзя говорить, что истец исчерпал все средства защиты — он может еще обжаловать отказ Минфина Бельгии.
По мнению юриста Nektorov, Saveliev & Partners (NSP) Александры Игнатьевой, это решение не соответствует обычной практике рассмотрения споров с Euroclear, потому что суд отказал истцу во взыскании денег от погашения еврооблигаций, а не просто во взыскании убытков в виде стоимости ценных бумаг. «Суд воспринял сумму погашения еврооблигаций в качестве номинальной стоимости непогашенных ценных бумаг», — разъясняет юрист.
Дело в том, что судебная практика строго разграничивает судьбу самих ценных бумаг и выплат по ним (купонов, дивидендов, сумм погашения). Если по самим ценным бумагам в исках отказывали, то в отношении накопленных выплат практика была достаточно стабильной — их присуждали инвесторам в качестве реального ущерба, напоминает Кузнец. Но в этом деле АСГМ решил отказать инвестору в таком взыскании.
Подобная практика встречалась и ранее. Например, Игнатьева вспоминает дело № А56-84133/2024, в котором суд первой инстанции также отказал инвестору во взыскании суммы погашения еврооблигаций, явно ошибившись с квалификацией заявленного требования. Но апелляция потом устранила эту ошибку.
В рассматриваемом деле основной довод АСГМ сводится к тому, что инвестор не исчерпал все средства досудебного урегулирования спора. Но Кузнец считает, что это необоснованная позиция. По сути, суд требует от россиянина следовать административным процедурам недружественного государства, чьи санкции Россия официально признает незаконными, рассуждает юрист. Кроме того, это ставит российское правосудие в зависимость от решений иностранных регуляторов.
Игнатьева не рекомендует инвесторам ориентироваться на это решение суда, так как существует гораздо более масштабная судебная практика, которая подтверждает возможность взыскания убытков в виде дивидендов, купонов и стоимости погашений по ценным бумагам. Но стоит помнить, что деньги Euroclear находятся на счетах типа «С», на которые запрещено обращать взыскание по указам президента.
Победа в суде не означает, что инвестору удастся восстановить свои права. Поэтому в текущих условиях эффективнее все же обращаться в Казначейство Бельгии за лицензией на разблокировку и проходить этот путь до конца, при необходимости обжалуя отказ.
Александра Игнатьева, юрист Nektorov, Saveliev & Partners (NSP)
В то же время Казначейство Бельгии вернулось к рассмотрению заявок на получение лицензий для разморозки российских активов. В прошлом году подразделение бельгийского Минфина ужесточило требования к заявителям и перестало выносить положительные решения по заявкам о разморозке активов. После массовых отказов инвесторы обратились с жалобами в Госсовет Бельгии. Они указывали, что у казначейства нет полномочий рассматривать такие заявки. В начале этого года аудиторы Госсовета поддержали истцов и пришли к выводу об отсутствии у казначейства таких полномочий. Вероятно, этот вывод повлиял на пересмотр процедуры — теперь лицензии будет подписывать не глава казначейства, а министр финансов Бельгии, отмечают юристы. Его уже наделяли полномочиями в сфере финансовых санкций в 2023 году, но министр делегировал их казначейству.
Другие новости
«Красные флаги» при обходе санкций
Управление по контролю за иностранными активами США (OFAC) опубликовало руководство для предотвращения обхода санкций, где привело примеры основных схем. Так, подсанкционные лица часто используют фонды. Например, олигарх передал права собственности на частный самолет в фонд, где единственным бенефициаром была его неподсанкционная супруга. При этом бизнесмен продолжал пользоваться джетом. В другом примере инвестиционный консультант подсанкционного лица продолжал управлять его имуществом через несколько промежуточных компаний внутри траста. Управлением последнего занимался племенник некого олигарха. Еще один пример использования фонда — это перевод крупной суммы в траст, который создали в интересах несовершеннолетних детей. Потом миллионы долларов пытались перевести в американские банки.
Используют родственников не только в рамках фондов. В другом примере OFAC наркоторговец открыл банковский счет на имя жены, хотя деньгами распоряжался именно он. А другая компания после попадания в SDN-список продолжала работу, но уже под другим названием и с номинальными собственниками.
Дополнительно OFAC перечислило «красные флаги» при передаче активов, которые могут говорить об обходе санкций:
Коммерчески невыгодные условия сделки и передача без ясной коммерческой цели. «Чем менее очевиден экономический смысл сделки и чем менее он соответствует обычным рыночным свойствам, тем больше риск блокировки транзакции», — предупреждает Касумян.
Передача актива членам семьи, знакомым, номинальным владельцам или лицам, у которых нет достаточного опыта для управления таким активом.
Чрезмерно сложные корпоративные структуры и регистрация холдинговых компаний в высокорисковых юрисдикциях или в странах, которые никак не связаны с активом и деятельностью компании.
Косвенное участие подсанкционного лица в использовании, управлении или передаче актива.
Передача имущества незадолго до даты введения санкций или сразу после этого.
Отсутствие четких ответов относительно роли и участия подсанкционного лица в управлении активом.
Для того чтобы избежать подозрений со стороны регулятора при условии законной операции, Касумян рекомендует давать ясные и документально подтвержденные ответы. «Любое молчание, как правило, толкуется как признание, что реальный экономический смысл сделки разительно отличается от формального», — говорит юрист. Кроме этого, чтобы избежать рисков, стоит проводить полную проверку контрагента, не ограничиваясь формальными документами. Для этого можно использовать комплаенс-системы и информацию в публичном доступе. Также юрист рекомендует учитывать, например, структуру расчетов и равноценность экономических предоставлений.
