Репортаж
15 ноября 2013, 16:48

Элегантное ограбление предпринимателей

Элегантное ограбление предпринимателей

В Госдуме размышляют о запрете следователям и оперативникам изымать у предпринимателей партии товаров целиком  - для расследования достаточно образцов, убеждают их бизнесмены и адвокаты. Силовики противятся: "очень здорово ограничиваются действия оперативников" — образцы им нужны "для приобщения к материалам дела и для использования в ходе осмотра". 

Способы защиты предпринимателей от товарного рейдерства правоохранителей искали сегодня в Госдуме депутаты и бизнесмены на круглом столе проекта единороссов "Комфортная правовая среда". Они обсуждали разрабатываемый полтора года, но до сих пор не внесенный в Госдуму законопроект, который должен решить проблемы с изъятием и последующеми незаконной продажей или уничтожением товара. Идея поправить законодательство возникла не случайно, следовало из выступления единоросса Рафаэля Марданшина, который готовит документ, — "к нам обращались предприниматели, общественные организации". "Под предлогам изъятия вещдоков [у бизнесменов] изымались огромные партии товаров, — говорил он. — Товар исчезал иногда под предлогом уничтожения, иногда просто предприниматели не могли [его] найти".

Аргументация инициаторов разработки законопроекта остается прежней. Руководитель адвокатской конторы "Барристер" Юрий Лысенко о проблеме "элегантного ограбления предпринимателей" говорил на конкретном примере — судебных перипетиях бизнесмена Николая Куделко, у которого еще до приговора были проданы три личных машины и партия кофе в 40 еврофур. В результате на скамье подсудимых оказались те, кто был причастен к исчезновению его имущества. "То, что произошло с Куделко (у меня на два листа этих примеров), это все стало результатом того, что есть лазейки в УПК, в законе "О полиции", "Об оперативно-разыскной деятельности", — резюмировал Лысенко. 

Они дают "оборотням в погонах" возможность под видом проверок забирать у бизнесменов товар, продавать и уничтожать его. Дело в том, что закон "О полиции" не оговаривает, сколько товара вправе изъять правоохранители во время оперативно-разыскной деятельности для экспертизы. До реформы МВД ситуация была иной — закон "О милиции" разрешал изымать для исследований только образцы товара. Исключение было сделано для предметов, запрещенных и ограниченных в обороте — их можно было отбирать в полном объеме.

Замначальника Следственного департамента при МВД России Сергей Монахов обеспокоенности инициаторов поправок не разделял. "Пример [Куделко] 2008 года. У нас внесены изменения в 2010 году, два постановления правительства вышли по реализации и уничтожению вещдоков — уже порядок изменился, — намекал на неактуальность вопроса Монахов. — По судебно-следственной практике мне сейчас, например, даже жалобы не попадаются, где люди жалуются, что у них изъяты большие партии товаров и неправильно реализованы".  

Тем не менее, адвокаты настаивали: нужно записать в законе "О полиции" право оперативников изымать лишь "отдельные образцы сырья, материалов, продукции и товаров, необходимых для проведения исследований и экспертиз". Адвокат из коллегии "Барристер" Дмитрий Вдовиченко подчеркивал, что новелла не распространяется на запрещенные предметы и вещества (оружие, наркотики) — их правоохранители смогут изымать полностью. Заодно разработчики документа предлагают обязать правоохранителей при изъятии "большого количества предметов", описывать их так, чтобы можно было потом идентифицировать. Сегодня следователи должны это делать "по возможности".

Управляющий партнер адвокатского бюро "Леонтьев и партнеры" Вячеслав Леонтьев был недоволен формулировками. "Большое количество предметов". Это какое: пять или три, 10, или 40 фур? — говорил он. — "Изъятие образцов" — очень правильная мера, но нужно прописать "изъятие образцов в количестве, не более, чем достаточно для проведения экспертизы". Потому что можно сказать, что 40 фур это как раз то количество, которое нужно представить экспертам", но в экспертных учреждениях, скорее всего, говорил он, есть регламенты проведения экспертиз и минимальное количество вещества или предметов, предоставляемых на экспертизу.

Иное мнение было у представителя Следственного департамента МВД. "Что такое идентифицировать? Это [должно быть] полное совпадение уникальных признаков. Контейнер с коврами. Я должен посмотреть каждый ковер, есть ли дырка, как приклеена [этикетка]? Это просто невозможно!" — негодовал Сергей Монахов. — В ст. 177 УПК есть ссылка на то, что при возможности следователь должен описать индивидуальные признаки товара. Да, мы всегда их описываем, всегда стараемся".

Монахов считает, что "нет необходимости все так подробно расписывать", и видит, как "очень здорово ограничиваются действия наших оперативников". "Я думаю, что они с вами не согласятся [на счет формулировки] "отдельные образцы сырья", — говорил замглавы Следственного департамента МВД. — Мы иногда изымаем продукцию не только для проведения экспертиз — мы берем и для приобщения к материалам дела, и для использования в ходе осмотра".

Возмущение вызвала у замначальника экспертно-криминалистического центра МВД России Евгения Китайгородского идея адвокатов разрешить проводить исследования по требованию полиции только государственным экспертным учреждениям. "Основная экспертиза, которая может быть проведена [по таким делам] — товароведческая. Из всего спектра госучреждений ее делает только Минюст. Мы не занимаемся товароведением", — говорил он. По его данным, не везде есть и территориальные подразделения Минюста, поэтому "начнутся территориальные передвижения" вещдоков. Он напомнил, что сейчас рассматривается [в Госдуме] законопроект о судебно-экспертной деятельности, который будет регламентировать работу в том числе и частных экспертов. Замруководителя главного организационно-инспекторского управления СКР Светлана Чарикова напомнила, что эксперты предупреждаются об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Есть и другая проблема, которую пытаются решить авторы законопроекта. Даже если вина бизнесменов не подтверждается, свой товар зачастую они вернуть не смогут. Дело в том, что следователь, дознаватель имеет право большие партии товара отдать на хранение владельцу, или в фирму, которую сочтет нужной. То есть это происходит на усмотрение должностного лица, рассуждал адвокат из бюро "Барристер" Дмитрий Вдовиченко, поэтому в практике встречаются случаи, что груз на хранение получают какие-то индивидуальные предприниматели, фирмы, которые могут быть "однодневками". Видят адвокаты подвох и в том, что нормативно не закреплен сам порядок хранения. Раньше было постановление правительства "Об утверждении положения о хранении и реализации предметов, являющихся вещдоками", но с сентября 2012 года оно отменено. Новый документ регулирует лишь уничтожение и реализацию таких товаров, сетовал Вдовиченко. Рассказал он и о способе "понудить правительство принять этот порядок" — записать в ст.82 УПК слова о том, что товары передаются на хранение в соответствии с законодательством в порядке, установленном правительством.

Сотрудники МВД и Следственного комитета намекали, что адвокаты опоздали со своими инициативами и их упреки уже неактуальны. Сергей Монахов все же готов был согласиться на упоминание постановления правительства в ст.82 УПК. "У нас есть третье постановление правительства [проект — ред.], которое к нам пришло. Оно как раз регламентирует порядок хранения вещдоков", — говорил он. Эти слова подтвердила и замруководителя главного организационно-инспекторского управления СКР Светлана Чарикова. 

Представитель от Генпрокуратуры Елена Малыкбыла более лояльна к документу. "В целом поддерживая инициативу по повышению гарантий сохранности вещдоков и соблюдения прав участников процесса, [замечу], законопроект является достаточно сырым", — сказала она и обратила внимание на дублирование некоторых норм. Адвокаты предлагают отдельно указать в УПК, что вещдоки передаются на хранение в соответствии с законодательством РФ. Но в принципе это и так предусмотрено УПК.

Если ни один из этих способов (передача на хранение или возврат) не подходит, то с согласия владельца либо по решению суда товар либо реализуется, а скоропортящиеся товары — могут быть уничтожены (ст.82 УПК). Однако и тут не все гладко, настаивают адвокаты. Около 10 лет назад Конституционный суд разъяснил, что решения об отчуждении (уничтожении, реализации) имущества, являющегося вещдоками, принимаются только судом и с участием собственника (владельца) — определение №97-О от 10 марта 2005 года и постановление № 9-П от 16 июля 2008 года. Только несмотря на это, участие в заседании подозреваемых, обвиняемых, их защитников предусмотрено не по всем делам, а только если речь идет об алкогольной продукции, наркотиках, психотропных веществах, опасных для здоровья предметов. Вдовиченко отметил, что ситуацию предлагается изменить — разрешить подозреваемым, обвиняемым, их защитникам и собственникам вещдоков участвовать в суде. При этом извещать их должны за пять суток — чтобы подготовиться ("в деле есть экспертизы"). 

"Рациональное зерно есть. Конечно, суд должен выслушать все стороны", — отреагировала на эту идею Светлана Чарикова из СКР. Как относится к этому предложению Монахов из СКР, понять было сложно. "Участие собственника и владельца, в принципе, вопрос, наверное, достойный понимания. Наверное, они должны участвовать в суде и какие-то свои интересы отстаивать", — заметил он и тут же стал рассуждать о том, как сложно это будет реализовать. Например, речь идет о помидорах, принимать решение нужно быстро, говорил он, искать собственника возможности нет — нет о нем даже сведений, а он может быть в иностранном государстве. "Кто его должен извещать? Суд? Только он знает, когда заседание. Здесь, кстати, ничего не сказано, на кого эта обязанность возложена", — сказал Монахов. Выразил он и в целом свое отношение к попыткам адвокатов поменять законы. "Поймите, следователей нам не добавляют, а процесс расследования только усложняется, — говорил он. — Расписывать все мелочи в УПК, я считаю, нет такой необходимости". 

С ним не согласился единоросс Рафаэль Марданшин. "Есть такие мелочи, от которых многое зависит. Я думаю, что какие-то позиции перегружены [в УПК], может быть, кое-что и стоило бы убрать. А какие-то детали нужно более четко, конкретно прописать, чтобы исключить коррупционные факты", — заключил Марданшин, пообещав, что работа над законопроектом продолжится.