В Госдуму внесли законопроект о «правиле Болар» для фармы. В Госдуму внесли законопроект, который уточняет, что производители дженериков могут делать с запатентованными препаратами до окончания срока патента. Поправки разрешают использовать чужие разработки в исследованиях и регистрационных процедурах, чтобы подготовить аналог к выводу на рынок сразу после истечения защиты оригинального лекарства. Сейчас ГК уже разрешает использовать запатентованное изобретение для научного исследования или эксперимента. Но в законе прямо не сказано, можно ли в рамках этого исключения регистрировать препарат и предельную цену. Из-за этого оригинаторы и производители дженериков спорят, где заканчивается допустимая подготовка и начинается нарушение патента. Российские производители дженериков поддерживают проект: они считают, что ясные правила ускорят вывод дешевых аналогов на рынок и снизят число патентных споров. Опрошенные «Коммерсантом» российские производители поддерживают проект, а международные фармкомпании опасаются преждевременной коммерциализации препаратов. При этом проект все еще не отвечает на главный вопрос: можно ли до истечения патента ввозить сырье, производить и хранить серии, заключать договоры и участвовать в тендерах.
ВС не разрешил банкротить действующую компанию как отсутствующего должника. Нижестоящие суды признали компанию банкротом по упрощенной процедуре отсутствующего должника по заявлению ФНС, которая требовала включить в реестр 22,3 млн руб. налогового долга (№ А65-23306/2023). Верховный суд указал, что выводы судов не совпадают с материалами дела. Сама ФНС позже сообщила об активах должника на 18,6 млн руб., а компания сдавала отчетность, вносила коммунальные платежи, участвовала в процессе и частично гасила долг перед бюджетом. Операции по счетам не проходили из-за блокировки самой налоговой. Экономколлегия напомнила: если компания не отвечает признакам отсутствующего должника, суд не может сразу вводить упрощенную процедуру. При новом рассмотрении нужно проверить, есть ли основания для наблюдения и может ли должник погасить долг без банкротства.
Совладельцы «Технониколь» подали иск к Польше. Сергей Колесников и Игорь Рыбаков обратились в АСГМ. Сумма требований составляет 9,4 млрд руб. Заявление поступило 26 мая 2026 года, но пока не принято к производству (дело № А40-150077/2026). Соответчиками по делу указаны польский банк PKO Bank Polski, швейцарская Holcim AG и ее польская «дочка» Holcim Polska, а также Чеслав Станислав Рыбак. Он ранее выполнял функции принудительного управляющего компаний Boerner Insulation и Boerner Service — польских активов «Технониколь». В 2023 году Польша включила Колесникова и польские структуры «Технониколь» в санкционный список. В 2024 году группа заявляла, что намерена начать арбитраж против Польши в Арбитражном институте Торговой палаты Стокгольма из-за экспроприации активов. Теперь совладельцы обратились не в SCC, а в российский суд.
ВС запретил перекладывать на контрагента штрафы из другого договора. Верховный суд отказал «Южной транспортной логистической компании» во взыскании 471 000 руб. убытков с «Маслоэкстракционного завода Юг Руси» (№ А53-8340/2024). Спор возник из-за простоя вагонов: завод признал договорный штраф перед компанией на 391 000 руб., но логистический оператор дополнительно потребовал возместить штраф, который сам заплатил своему контрагенту — оператору вагонов «Атлант». Три инстанции взыскали часть этих убытков. Они решили, что договорная неустойка между заводом и логистической компанией носит зачетный характер, поэтому убытки можно взыскать в части, не покрытой штрафом. ВС с этим не согласился. Экономколлегия указала: завод отвечает только по своему договору с логистической компанией и не является стороной договора с «Атлантом». Поэтому на него нельзя переложить более жесткие условия чужого контракта — сокращенные сроки оборота вагонов и повышенные штрафы. ВС отменил акты в части взыскания убытков и отказал в этом требовании. В остальном судебные акты оставили в силе.
Минцифры обсуждает новые льготы для проектов по замене иностранного софта. Преференции касаются компаний, которые участвуют в особо значимых проектах по импортозамещению ПО, пишет РБК. Среди вариантов — прямая финансовая поддержка и перенос сроков перехода на российский софт и оборудование на объектах критической информационной инфраструктуры. Сейчас значимые объекты КИИ первой категории должны перейти на российское ПО до 1 января 2028 года. Для участников ОЗП обсуждают продление сроков: в отдельных случаях — до 2031 года, а для проектов, заключенных в 2026–2028 годах, до 2036 года. Программа ОЗП действует с 2021 года. Она поддерживает разработку и внедрение отечественного софта через гранты или проекты за счет средств самих компаний. Максимальный грант составляет 2 млрд руб., минимальный — 100 млн руб., срок реализации — от 12 до 48 месяцев. При этом у программы есть проблемы. Последние две волны заявок полностью отклонили: в мае отбор признали несостоявшимся, а все 18 рассмотренных заявок не допустили к следующему этапу. По данным источников издания, компании не смогли подтвердить софинансирование, испугались штрафов и не были уверены, что выполнят требования по выручке, тиражированию и экспорту.
Суд отказался исполнять решение чешского суда из-за санкций и пропуска срока. АС Тюменской области отказал чешской DELEX GROUP в признании и исполнении решения районного суда Пльзень-город по спору с «Заводом Тюменьремдормаш» (№ А70-9670/2026). Чешский суд еще в 2021 году взыскал с российского завода €187 285,55 и 101 398 крон судебных расходов. Российский суд указал на две причины отказа. Во-первых, заявитель пропустил трехлетний срок для принудительного исполнения: решение вступило в силу 17 мая 2022 года, должно было быть исполнено 21 мая 2022 года, а в российский суд компания обратилась только в апреле этого года. Во-вторых, суд сослался на публичный порядок. Он отметил, что Чехия входит в перечень недружественных государств, а санкционные ограничения мешали российской компании участвовать в заседаниях из-за отказа в визах и обжаловать решение из-за ограничений на денежные операции. Поэтому, по выводу суда, исполнение решения чешского суда в России нарушило бы принципы доступности правосудия, объективности и беспристрастности суда.
