Институт заверений об обстоятельствах десять лет назад был закреплен в ст. 431.2 ГК. Этот инструмент стал неотъемлемой частью корпоративных и иных сделок.
Несмотря на очевидную важность заверений, в судебной практике не решено большинство практических вопросов, а некоторые аспекты заверений об обстоятельствах оцениваются разными судами диаметрально противоположно.
Учитывая особое значение института заверений об обстоятельствах в сделках M&A, юристы корпоративной практики ККМП | Кучер Кулешов Максименко и партнеры решили изучить накопленную за десятилетний период судебную практику. Исследование планируется к публикации в конце 2025 года в телеграм-канале ККМП.connect. Цель исследования — проследить эволюцию института заверений об обстоятельствах в российском праве, выявить тенденции и оценить его эффективность для защиты интересов реципиента.
В настоящей статье будут выделены лишь отдельные проблемы из исследования.
Стандарт должной осмотрительности получателя заверений об обстоятельствах
В любой сделке по приобретению актива неизбежно возникает информационная асимметрия: у продавца больше сведений об объекте, чем у покупателя. Чтобы минимизировать риски, покупатель стремится получить как можно более полную информацию об активе, в частности, через процедуру проверки.
Дополнительно защиту покупателю должны предоставлять заверения об обстоятельствах. Предполагается, что инструмент должен перераспределять риски между сторонами: продавец подтверждает определенные факты о компании-таргете и берет на себя ответственность за их достоверность. Это дает покупателю защиту на случай обнаружения несоответствия заверений действительности, а продавцу — возможность ускорить процесс сделки без проведения избыточной проверки.
Но описанное выше предположение не работает прямолинейно. Основываясь на том, что ГК устанавливает требование к субъективному восприятию заверений со стороны реципиента (получатель заверений должен полагаться на них), в судебной практике складываются две разнонаправленные тенденции.
Широкое толкование стандарта должной осмотрительности реципиента заверений
На текущий момент преобладает подход, где на реципиента заверений распространяют широкий стандарт должной осмотрительности.
Так, достаточно часто в судебных актах встречается ссылка на то, что получатель заверений мог самостоятельно совершить действия по проверке достоверности заверений. В отсутствие таких действий суды приходят к выводу о невозможности защиты получателя заверений.
Помимо действий, направленных на получение информации у контрагента, суды указывают на необходимость изучать публичные сведения (открытые реестры, ЕГРН, ЕГРЮЛ, Картотеку арбитражных дел, сайт Банка России, информацию в СМИ, раскрытия, сделанные в соответствии с законодательством о рынке ценных бумаг, и подобное).
В обоснование такого высокого стандарта закладывается следующая логика:
- покупатель может и должен проверить приобретаемый актив;
- если качество актива его не устраивает, то он может согласовать иные условия или отказаться от сделки;
- если он не проводит проверку и безразличен к рискам, связанным с активом, то, приобретая актив, покупатель тем самым принимает на себя риски и не может полагаться на заверения.
Стандарт должной осмотрительности может различаться в зависимости от положения и должности реципиента. Соответственно, их можно разделить на «внутренних» (контролирующие, или паритетные, участники общества и иные «инсайдеры») и «внешних» (покупатели, которые не могут получить информацию об обществе без содействия продавца). Об этом впервые четко было сказано в определении экономколлегии Верховного суда от 26 июля 2024 года № 305-ЭС24-4207 по делу «Фотисаль» (№ А40-79027/2022). Так, если получатель заверений — «инсайдер» компании (то есть может получать информацию о деятельности общества и без помощи продавца), то к такому лицу применяется повышенный стандарт должной осмотрительности.
Сбалансированный подход к должной осмотрительности реципиента заверений
Хотя широкое толкование стандарта должной осмотрительности — доминирующая тенденция в судебной практике, в некоторых случаях суды придерживаются более сбалансированного подхода. Особенно в отношении «внешних» покупателей.
Порой суды отмечают, что заверения об обстоятельствах предоставляют их получателю защиту без дополнительных проверок в отношении предмета заверений, так как в этом и заключается функция инструмента.
Наиболее важные позиции, формирующие такой подход к должной осмотрительности реципиента, приводятся:
- в деле «Трастфорекс»: интерес продавца при предоставлении заверений заключается в том, что он побуждает покупателя приобрести актив, принимая на себя риски по соответствующим обстоятельствам (определение экономколлегии Верховного суда от 21 марта 2023 года № 305-ЭС22-17862 по делу № А40-167835/2021);
- деле «ТМК»: преддоговорная проверка «внешним» покупателем не может приводить к его полной осведомленности о делах приобретаемой компании, и стороны вправе предусмотреть в договоре распределение ответственности за недостоверность заверений (постановление Арбитражного суда Московского округа от 29 мая 2025 года № Ф05-5085/2025 по делу № А41-92770/2023).
Хоть в этом вопросе и тяжело судить о единой тенденции или направлении развития судебной практики, все же в судебных актах в 2025 году более сбалансированная позиция стала встречаться чаще, чем ранее (когда суды занимали явно «пропродавцовскую» позицию).
Знание реципиента о недостоверности заверений
Знание покупателя о недостоверности полученных заверений ограничивает его в праве на защиту — такого покупателя признают недобросовестным. Это правило работает, даже если продавец предоставляет заведомо недостоверные заверения.
При этом если продавец предоставил заведомо недостоверные заверения, а покупатель лишь не соблюдал при заключении сделки стандарт должной осмотрительности (но при этом не знал наверняка о недостоверности заверений), то суд встанет на сторону покупателя. Выбирая между «умышленно обманувшим» продавцом и «наивно доверившимся» покупателем, правопорядок определяет защитить последнего.
Фактическое знание реципиента заверений
Фактическое знание о недостоверности заверения доказать достаточно сложно. В практике подтверждается, что фактическое знание может быть получено, в частности, через представителей покупателя в рамках подготовки сделки при обмене информацией и документами. При этом такие представители необязательно должны иметь формальные полномочия: в зависимости от конкретных обстоятельств их полномочия могут следовать из обстановки.
Также суды чаще приходят к выводу, что реципиент располагал фактическим знанием, если он проводил проверку или имел доступ к предмету сделки или информации об обстоятельствах, в отношении которых предоставляются заверения.
Вмененное знание реципиента заверений
Более распространено в практике судов вменение покупателю определенных фактов, исходя из того, что покупатель:
- «должен был знать» в силу фактических обстоятельств;
- «не мог не знать» о них;
- «узнал бы» о них, если бы проявил должную осмотрительность (вмененное знание).
К примеру, совершение второй сделки («докупка» долей или акций) в отношении одного общества или подтверждение в договоре получения надлежащих результатов проверки может свидетельствовать, что покупатель изучил всю необходимую информацию в отношении общества. В таких случаях суды склонны вменять в знания покупателя факты хозяйственной деятельности общества.
Во многих случаях суды вменяют покупателю знания, которые он получил бы, если провел бы тщательную проверку, в частности изучив публично доступную информацию о деятельности компании-таргета.
Расчет убытков и защищаемый интерес покупателя
Достаточно трудно сформулировать тенденции и подходы судов в части расчета убытков покупателя за недостоверные заверения. В практике встречаются примеры защиты как позитивного, так и негативного интереса покупателя, но какие-либо четкие правила использования того или иного подхода к расчету пока отсутствуют.
Наиболее корректным способом расчета убытков, если сделка остается действительной, представляется определение разницы между стоимостью актива с нарушенными заверениями и стоимостью актива, определяемой исходя из предположения о достоверности заверений. Дел с таким подходом к расчету убытков мы не обнаружили.
Иногда в практике судов встречаются похожие подходы. К примеру, убыток может рассчитываться по формуле «покупная цена минус стоимость компании (с учетом нарушенных заверений)». Такой подход справедлив при условии, что покупная цена примерно равна стоимости компании без нарушений заверений. Но при этом не учитывается ситуация возможного дисконта или премии в цене.
Также из анализа следует вывод, что суды учитывают формулу ценообразования при расчете убытков покупателя. Соответственно, в договорах стоит указывать в том или ином виде расчет или формулу покупной цены для упрощения обоснования убытков в будущем.
Но в подавляющем большинстве случаев в практике применяются упрощенные правила расчета убытков покупателя, которые предполагают включение убытков приобретенной компании напрямую в убытки покупателя. В таком случае происходит смешение категорий «убытки покупателя» и «убытки приобретенной компании», что, несмотря на упрощение процесса, не всегда приводит к справедливому результату.
При этом не стоит забывать, что при расчете убытков учитывается и роль самого реципиента заверений. В некоторых судебных спорах суды снижали или даже отказывали получателям недостоверных заверений во взыскании убытков в связи с тем, что они не выполнили действия, которые могли уменьшить или предотвратить убытки (обязанность митигировать убытки).
