В современной судебной практике решения и определения российских судов по делам о банкротстве иностранные суды признают и приводят в исполнение достаточно редко. Это связано с рядом причин.
Россия не включила в свое законодательство положения Типового закона ЮНСИТРАЛ о трансграничной несостоятельности (1997), который, в частности, устанавливает упрощенный порядок признания иностранных банкротных производств. Соответствующие положения в законодательство внесли 63 государства (66 юрисдикций), что облегчает взаимодействие банкротных производств трансграничного должника в разных юрисдикциях.
До 2024 года в российской судебной практике не было четкого разграничения основного и вторичного (локального) банкротного производства. Соответствующие критерии юрисдикции оцениваются судами при признании иностранного производства и порождают различные последствия. Верховный суд в определении по делу № А40-248405/2022 (Westwalk Projects) сформулировал подход к экстерриториальному действию основного производства при банкротстве иностранных компаний и разграничил основное и вторичное производство, опираясь на Типовой закон ЮНСИТРАЛ 1997 года и Регламент ЕС № 2015/848 о процедурах несостоятельности.
С 2022 года в отношении России действуют иностранные санкции, а внутри страны введены ответные ограничения.
В России нет сопоставимой практики признания аналогичных решений иностранных судов, что может затруднять признание российских решений за рубежом, в частности при применении принципов взаимности и международной вежливости.
У России нет двусторонних договоров о взаимном признании судебных решений с некоторыми крупными государствами (например, с США, Великобританией, Германией и Францией). При этом международные конвенции не обеспечивают общего механизма признания судебных актов по трансграничным банкротствам. Так, Нью-Йоркская конвенция 1958 года регулирует признание и исполнение иностранных арбитражных решений, а Гаагская конвенция 2019 года исключает несостоятельность из сферы своего применения. Кроме того, Россия ее не ратифицировала.
С точки зрения Типового закона ЮНСИТРАЛ, как самого используемого источника «мягкого» права, различают признание иностранных банкротных производств (судебных актов об открытии банкротного производства) и признание иностранных судебных актов, вынесенных в рамках дела о банкротстве (insolvency related judgments).
В первом случае фиксируют само признание должника банкротом (в случае как с основной, так и со вторичной процедурой) и полномочия арбитражного управляющего. Во втором случае (insolvency related judgments) признают решения и определения, которые вынесены по результатам рассмотрения обособленных споров в деле о банкротстве. Например, по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, о признании сделки недействительной, по иным спорам. В таком случае используется новый международный стандарт — Типовой закон ЮНСИТРАЛ о признании и приведении в исполнение судебных решений, принятых в связи c производством по делам о несостоятельности (2018), а также инструменты общегражданских экзекватур.
Если двустороннего соглашения о признании российских судебных решений нет, признание возможно по принципу взаимности (если государство допускает такой механизм, например Гонконг или ОАЭ) либо в соответствии с нормами национального права иностранного государства. В этом случае суд оценивает российское решение на соответствие установленным в его юрисдикции требованиям.
Почему иностранные суды отказывают в признании российских решений
В условиях действия иностранных санкций и российских контрсанкционных мер применение принципа взаимности осложняется. Иностранные и российские суды могут отказывать в признании решений, ссылаясь на нарушение публичного порядка. Например, вопросы об ограничении доступа к активам в связи с санкциями затрагивались в деле № CA-2023-000464, а необходимость адаптации мер содействия российской процедуре банкротства к санкционным ограничениям — в деле № 2:23-BK-15574-NB.
Статья 6 Типового закона ЮНСИТРАЛ, ст. 33 Регламента № 2015/848 позволяют отказать в признании решения, если оно явно противоречит публичному порядку государства. Понятие «публичный порядок» тесно связано с нормами национального права, и его трактовка варьируется от государства к государству, однако в целом подразумевает фундаментальные принципы права, установленные в конкретном государстве. Если решение этим принципам противоречит, иностранный суд не может признать такое решение на территории своего государства.
Существуют и трудности, связанные с различиями в материально-правовом регулировании банкротных процедур в различных государствах. Так, российский институт субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц отсутствует в некоторых странах либо не имеет сопоставимого аналога, что послужило основанием для отказа в признании и приведении в исполнение решения Арбитражного суда Иркутской области о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве «Продтрейда» (№ А19-925/2016) в штате Флорида, США. Суд указал, что российская процедура привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности не соответствует законодательству штата (дело № 2023-027148-CA-01).
Еще один известный пример проявления различий в правовом регулировании, связанный с исключением из принципа lex fori concursus (применение права государства, в котором возбуждено банкротное производство), — дело № UKSC/2022/0037, рассмотренное Верховным судом Великобритании. В нем суд установил, что признание иностранного банкротного производства на территории Англии и Уэльса возможно, но только если это не противоречит публичному порядку Великобритании. Российский суд не вправе включать в конкурсную массу должника недвижимость, расположенную на территории Британии, и полномочия российского арбитражного управляющего, соответственно, на это имущество не распространяются, так как права на недвижимое имущество регламентируются исключительно местом его расположения (lex rei sitae).
Бывают и случаи, когда иностранные суды отказывают в признании иностранных решений, ссылаясь на отсутствие связи должника с Россией. Например, суд Нью-Йорка в деле № 1:19-cv-00231 (LGS) указал, что Наталья Пирогова покинула территорию России еще в 2008 году, а наличие квартиры в Москве, членства в яхт-клубе и долей в российских обществах само по себе не доказывает, что центр ее основных интересов (center of main interests) находится в России.
Есть и случаи признания иностранными судами российских решений и определений по банкротным делам:
В деле № BVIHCMAP2022/0073, рассматриваемом на Британских Виргинских Островах суд признал решение о привлечении супруги контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.
Высокий суд Англии и Уэльса удовлетворил заявление финансового управляющего экс-председателя правления «Промсвязьбанка» Дмитрия Ананьева о признании его полномочий в Великобритании (№ [2025] EWHC 104 (Ch)).
Таким образом, несмотря на материально-правовые и санкционные трудности, признание самого факта российского банкротства как процедуры, констатации полномочий финансового управляющего на практике реально, однако имеются трудности с обращением взыскания на активы российских должников за рубежом. В каждом конкретном случае результат будет зависеть от правовой системы иностранного государства, типа актива, а также политического фона в отношениях между Россией и этим государством.
