Тема месяца: порядок выдачи принудительных лицензий на изобретения
Конституционный суд разъяснил порядок выдачи принудительных лицензий на запатентованные изобретения по п. 1 ст. 1362 ГК, который позволяет выдавать их при недостаточном использовании (постановление № 13-П). Поводом стали жалобы «Санофи Россия» и Vertex Pharmaceuticals, которые считали, что норма сформулирована слишком широко и позволяет судам произвольно решать, когда патент используют недостаточно.
КС признал сам механизм конституционным. Суд указал, что принудительная лицензия помогает сохранить баланс между исключительными правами и публичными интересами, но применять ее можно только как исключительную меру. Она не лишает правообладателя патента, а лишь временно ограничивает его монополию в пределах, необходимых для насыщения рынка.
Суд также пояснил, что оценивать нужно не сам факт поставок, а способность правообладателя обеспечить рынок нужным объемом продукции. Если спрос не покрыт и возникает дефицит, использование патента могут признать недостаточным, в том числе из-за санкционных или логистических ограничений. В фармацевтических спорах суды вправе учитывать и ценовую доступность препарата, а не только его физическое наличие.
КС отдельно подчеркнул, что принудительная лицензия не является мерой ответственности. Заявитель должен доказать основания для ее выдачи, а правообладатель — опровергнуть эти доводы или показать, что недостаточное использование вызвали уважительные причины. Саму лицензию суд должен ограничить по сроку и объему, исходя из реальной потребности рынка, при сохранении для правообладателя рыночного вознаграждения.
Постановление дало судам общий вектор, но не сняло все вопросы. Многие участники фармрынка ждали более четких ориентиров по тому, что именно считать недостаточным использованием изобретения, однако вместо исчерпывающих критериев КС обозначил лишь рамочные подходы.
Как бесспорно разъяснил Конституционный суд, жизнь человека является высшей ценностью, без которой утрачивают свое значение иные гражданские права. Соответственно, защита жизни и здоровья граждан, если того требуют обстоятельства, приоритетна над обычным режимом реализации других прав. Закономерен вывод суда о том, что соблюдение интеллектуальных прав не должно конфликтовать с конституционным правом на охрану здоровья, поскольку само проистекает из указанного права.
Анна Молчанова, адвокат, патентный поверенный, руководитель практики интеллектуальной собственности, заместитель управляющего партнера K&P.Group
Молчанова считает, что при рассмотрении споров о принудительных лицензиях судам важно учитывать, что такая мера носит экстраординарный характер и требует глубокой оценки обстоятельств конкретного дела. При этом речь идет не только о самом факте использования патента, но и о том, хватает ли рынку продукции, какова реальная потребность в препарате, как заболевание влияет на качество и продолжительность жизни пациентов, какой терапевтический эффект дает лекарство и есть ли у него альтернативы.
Кроме того, на недостаточное использование патента могут указывать отказ от поставок или систематическое уклонение от участия в торгах. Значение имеет и ценовая политика правообладателя: если препарат закупают за счет бюджета, особенно для терапии орфанных заболеваний, необоснованно высокая цена может вступать в противоречие с общественным интересом. Суды должны оценивать и возможности потенциального лицензиата — способен ли он наладить выпуск или продажи эквивалентной продукции и обеспечить ее надлежащее качество. Такой подход, считает Молчанова, сделает решение вопроса о выдаче принудительной лицензии более прозрачным, а дальнейшая практика покажет, как эти критерии будут применять на деле.
Директор по юридическим вопросам «АстраЗенека» по России и Евразии Константин Пануровский, напротив, обращает внимание на то, что сам КС признал: оценочные понятия в статье 1362 ГК нуждаются в дальнейшем уточнении со стороны законодателя и Верховного суда. По его мнению, заметный акцент на ценовой доступности может подтолкнуть практику к новому способу доказывания недостаточного использования изобретения, но такой подход пока не учитывает специфику разработки инновационных препаратов и стоимость их вывода на рынок.
Без должного внимания остались характерные черты современного российского здравоохранения. Например, в качестве аргумента в пользу недостаточности использования патента на практике часто используются сведения из открытых источников об отмене аукционов на тот или иной препарат. Но аукционы отменяются достаточно часто по многим причинам, в том числе технического характера. В частности, это отмечалось и в недавнем отчете Счетной Палаты по итогам аудита сферы здравоохранения за 2025 год.
Константин Пануровский, директор по юридическим вопросам «АстраЗенека» по России и Евразии
Законодательство и инициативы
Регулирование искусственного интеллекта
Минцифры опубликовало для общественного обсуждения проект закона «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта». Он вводит базовые понятия в этой сфере, распределяет обязанности между разработчиками, операторами, владельцами сервисов и пользователями, а также должен вступить в силу с 1 сентября 2027 года. В числе прочего ведомство предлагает обязать разработчиков оценивать риски и исключать дискриминационные функции, операторов — тестировать системы на безопасность и останавливать их при угрозе вреда, владельцев сервисов — предупреждать о взаимодействии с ИИ и маркировать сгенерированный контент, а для госсистем и значимых объектов критической инфраструктуры допускать только доверенные модели ИИ из специального реестра.
Отдельно законопроект подробно регулирует интеллектуальную собственность в сфере ИИ. Результаты, созданные с помощью сервисов искусственного интеллекта, могут охраняться по Гражданскому кодексу, но только если они отвечают общим критериям охраноспособности, то есть являются оригинальными творениями. При этом сам факт использования ИИ не исключает правовую охрану. Одновременно владельцев сервисов хотят обязать заранее раскрывать пользователям правила использования таких результатов, включая ограничения по интеллектуальным правам, условия доступа, выгрузки и распределения прав на сгенерированный контент. Эти условия должны быть прямо прописаны в пользовательском соглашении или договоре.
Еще одна важная новелла касается обучения моделей. Минцифры предлагает закрепить, что извлечение информации из объектов, защищенных авторскими и патентными правами, не будет считаться нарушением, если разработчик или изготовитель набора данных получил правомерный экземпляр такого объекта либо если объект правомерно довели до всеобщего сведения и он доступен для анализа.
Механизм временного управления иностранной ИС
Минэкономики и Роспатент прорабатывают механизм временного управления интеллектуальными правами иностранных компаний, которые ушли с российского рынка, но сохраняют права на свои патенты, товарные знаки и другие объекты ИС в России. По словам вице-премьера Александра Новака, временный управляющий должен будет защищать такие права и выдавать лицензии российским производителям для выпуска продукции, необходимой рынку.
О параметрах механизма власти пока не говорят. Глава Роспатента Юрий Зубов сообщил, что ведомство представит его ближе к середине этого года. В Минэке уточнили, что обсуждают инициативу вместе с отраслевыми ведомствами и бизнес-ассоциациями. Сейчас в российском праве уже есть инструменты принудительного использования патентов. Суд может выдать принудительную лицензию, а правительство — разрешить использование изобретения в интересах нацбезопасности. Но эти механизмы не охватывают целый ряд объектов, в том числе программы для ЭВМ, товарные знаки, видео и другой контент.
По мнению руководителя направления по работе с государственными органами и внешним коммуникациям «АстраЗенека» по России и Евразии Олжаса Сатыбалдина, особое значение имеет идея дать ведомству право составлять протоколы об административных правонарушениях за нарушение патентных прав. Он считает, что этот шаг может заметно усилить патентную систему как инструмент защиты прав инвесторов и изобретателей.
Сейчас патентные права защищают только через суд, а это долго. Пока идет спор, нарушение продолжается, правообладатель несет убытки, а сам патент теряет ценность как инструмент защиты. В итоге отсутствие оперативных административных механизмов реагирования создает условия для недобросовестной конкуренции и подрывает стимулы к инновационной деятельности, подчеркивает эксперт.
Предоставление Роспатенту административных полномочий позволит обеспечить более оперативное реагирование на выявленные нарушения. Административная процедура, в отличие от судебной, характеризуется меньшими сроками рассмотрения и более простым порядком доказывания, что критически важно для пресечения противоправных действий на ранних стадиях.
Олжас Сатыбалдин, руководитель направления по работе с государственными органами и внешним коммуникациям «АстраЗенека» по России и Евразии
Кроме того, в решение проблемы защиты патентных прав активно включилась ФАС, которая квалифицирует такие нарушения как недобросовестную конкуренцию. По мнению Сатыбалдина, новые полномочия Роспатента могли бы органично дополнить эту работу и сформировать более цельную систему административно-правовой защиты интеллектуальной собственности.
При этом, считает он, важно заранее учесть специфику применения таких полномочий к евразийским патентам, действующим в России. Для этого нужно четко определить компетенцию Роспатента с учетом Евразийской патентной конвенции и международных обязательств России, а также прописать подробные процедурные правила, чтобы сохранить баланс интересов правообладателей и бизнеса и исключить злоупотребления.
Возвращение иностранных компаний к исследованию товарных рынков
Правительство внесло в Госдуму законопроект, который разрешает иностранным юрлицам и российским компаниям с долей иностранного участия больше 20% исследовать товарные рынки в России. Такое исключение хотят ввести до 1 сентября 2028 года, если результаты этих исследований используют для целей налогового и таможенно-тарифного регулирования.
Поправки предлагают внести в закон «Об основах государственного регулирования торговой деятельности». Предполагается, что новое правило начнет действовать со дня официального опубликования и распространится на отношения, возникшие с 1 марта этого года. Фактически правительство хочет смягчить запрет, который заработал с этой даты. В пояснительной записке сказано, что законопроект позволяет не применять часть новых требований к организаторам исследований товарных рынков до конца переходного периода.
Меры поддержки интеллектуальной собственности
Председателя Правительства Михаил Мишустин утвердил перечень поручений по итогам стратегической сессии о развитии сферы интеллектуальной собственности до 2036 года. Правительство хочет расширить финансирование разработок, упростить использование прав на результаты интеллектуальной деятельности и усилить налоговые стимулы для НИОКР и проектов технологической независимости.
До 15 декабря Минэкономразвития, Роспатент и Минфин при участии Банка России должны подготовить предложения по развитию рынка интеллектуальных прав, включая кредитование под залог таких прав, и по созданию системы финансирования проектов с высокой долей интеллектуальной собственности на разных стадиях развития бизнеса. А до 19 августа ведомства должны предложить изменения в администрировании льготы по налогу на прибыль при расходах на НИОКР и подготовить новый механизм налогового стимулирования проектов, связанных с технологической независимостью.
Кроме того, до 30 сентября профильные министерства, Роспатент, «Роскосмос» и «Росатом» проанализируют проблемы с регистрацией, использованием и передачей прав в нацпроектах. Кроме того, Минобрнауки, Минпросвещения, Минэкономразвития и Роспатент должны внедрить модули по интеллектуальной собственности в программы колледжей и вузов.
Практика
Недобросовестная конкуренция при выводе дженерика на рынок
Верховный суд отменил решения трех инстанций по делу «Аксельфарма» и поддержал позицию ФАС в споре о выводе на рынок дженерика (дело № А40-264483/2024). Экономколлегия указала, что антимонопольный орган вправе устанавливать недобросовестную конкуренцию по совокупности доказательств и не обязан в каждом таком деле назначать патентно-техническую экспертизу.
Поводом для спора стал вывод на рынок препарата, референтным для которого стала «Инлита». «Пфайзер Инновации», Pfizer Inc., Agouron Pharmaceuticals и «Фармстандарт» пожаловались в ФАС, указав, что евразийский патент на действующее вещество акситиниб действовал в России до 30 июня 2025 года, а «Аксельфарм» вышел на рынок раньше и получил конкурентное преимущество. ФАС признала нарушение, обязала прекратить обращение препарата до истечения патента или получения лицензии и предписала перечислить в бюджет более 513 млн руб. дохода от продаж. Но три инстанции встали на сторону компании, решив, что служба не доказала использование изобретения и не подтвердила прямую конкуренцию между правообладателем и производителем дженерика.
Верховный суд с этим не согласился. Он указал, что закон допускает любые релевантные доказательства, включая регистрационные материалы, данные реестров и заключения специалистов, даже если их представила одна из сторон. Суд также подчеркнул, что для применения статьи 14.5 закона «О защите конкуренции» не нужно доказывать прямую конкуренцию: достаточно установить вред экономическим интересам правообладателя. Отдельно экономколлегия указала на противоречивую позицию «Аксельфарма»: компания одновременно отрицала использование патента и добивалась лицензии на него. Предписание перечислить 513 млн руб. в бюджет ВС признал законной мерой для устранения последствий нарушения и восстановления конкурентной среды.
По мнению Пануровского, из этого решения следуют два практических вывода. Во-первых, Верховный суд фактически подтвердил доказательственную силу Евразийского фармреестра при установлении использования чужого изобретения, а значит, усилил значение патентной увязки как инструмента защиты оригинаторов. Во-вторых, суд поддержал жесткий подход к дженерикам, которые выходят на рынок под риском патентного нарушения: взыскание всего дохода в бюджет, по оценке эксперта, должно сдерживать модель launch at risk и одновременно защищать как добросовестных производителей, которые ждут окончания патентной охраны, так и пациентов, для которых такие поспешные запуски могут обернуться сбоями поставок.
Отмена взыскания со Сбера по иску PayQR
Суд по интеллектуальным правам отменил постановление 9-го ААС, который взыскал со Сбербанка 1,4 млрд руб. по иску владельца брендов PayQR — компании «ФИТ» (дело № А40-166729/2024). Кассация оставила в силе решение АСГМ об отказе в иске. Изначально «ФИТ» требовала почти 2,8 млрд руб., настаивая, что Сбер нарушил ее права на знаки обслуживания PayQR, используя обозначения «Плати QR», SberPay QR и элементы sberpay и qr в URL-адресах. Первая инстанция в иске отказала, но 20 февраля апелляция отменила это решение, признал нарушение и частично удовлетворил требования, взыскав 1,4 млрд руб. компенсации и запретив банку использовать спорные обозначения.
11 марта в дело вступила прокуратура Москвы, а спустя два дня кассация встала на сторону банка. СИП указал, что первая инстанция правильно оценила спорные обозначения: сильными элементами в них выступают «Sber», «Сбер» и «Сбербанк», которые адресуют потребителя к собственным товарным знакам банка, а QR носит общеупотребительный и слабый характер в сфере электронных платежей. Суд также отметил, что апелляция не опровергла выводы АСГМ о сильных и слабых элементах обозначений и не сняла вопросы к методологии опроса, на который ссылался истец. Отдельно СИП указал, что использование слов pay, plati и QR в ссылках и описаниях сервиса само по себе не означает использование чужого товарного знака для индивидуализации услуг. По мнению суда, банк использовал эти элементы вместе со своими средствами индивидуализации и в информационных целях, а не для того, чтобы воспользоваться репутацией PayQR.
На фоне этого дела 13 марта ВККС прекратила полномочия председателя 9-го ААС Сергея Седова и судьи Бориса Стешана на основании их письменных заявлений об отставке.
Юрист практики интеллектуальной собственности K&P.Group Элина Попова отмечает, что в таких спорах ключевое значение имеет не само совпадение отдельных элементов, а вероятность смешения с учетом всех обстоятельств использования обозначения и того, как его воспринимает российский потребитель. По ее мнению, сильной стороной позиции Сбера стало активное использование общеизвестных товарных знаков банка: их известность и узнаваемость снижали вероятность смешения. На это указал и СИП со ссылкой на п. 162 постановления Пленума № 10. Попова также обращает внимание на противоречивую природу и слабое описание словесных элементов «Pay» и «QR». Именно это позволило кассации прийти к выводу, что спорные обозначения выполняли не индивидуализирующую, а информационную функцию, считает эксперт.
В принципе вопрос о разграничении использования обозначений в информационных и индивидуализирующих целях и его влияние на разрешение вопроса об удовлетворении исков о нарушении прав на товарные знаки известен российскому правоприменителю. Например, по спору между двумя именитыми кондитерскими заводами об использовании обозначения «Три шоколада» правообладателю отказали в иске из-за отсутствия индивидуализирующего характера используемого обозначения в конкретной ситуации.
Элина Попова, юрист практики интеллектуальной собственности K&P.Group
Партнер, руководитель практики интеллектуальной собственности Comply Максим Али обращает внимание, что АСГМ отказался назначать экспертизу для оценки стоимости права использования товарного знака, поскольку не увидел нарушения, тогда как апелляция, наоборот, пошла на этот шаг. Затем СИП по процессуальным основаниям отменил определение 9-го ААС полностью, а не только в части приостановления производства по делу. Эксперт подчеркивает, что такое происходит крайне редко, причем команда ответчика еще в апелляции подобрала процессуальные аргументы, которые затем сработали в СИП. Кроме того подход каждой инстанции к вопросу экспертизы совпал с ее отношением к самому иску. Первая инстанция и кассация выступили против экспертизы и отказали в требованиях, а апелляция, напротив, даже упрекнула ответчика за неготовность провести оценку права использования товарного знака.
По мнению Али дело интересно не только процессуальными поворотами, но и как пример защиты знака со слабой словесной частью — QR. Он напомнил, что АСГМ и СИП сошлись в одном: ответчик использовал обозначение в информационных целях, а не для индивидуализации, поэтому нарушения исключительного права на товарный знак суды не увидели. При этом юрист считает, что истца нельзя назвать «троллем». По его словам, в первой инстанции «ФИТ» представил немало доказательств того, что стоял у истоков механизма оплаты QR-кодом в России и даже планировал сотрудничество с ответчиком.
Победа «Синергетика» по спору о товарном знаке «Я люблю свою семью»
Суд по интеллектуальным правам отменил постановление апелляции по спору о товарном знаке «Я люблю свою семью» и оставил в силе решение первой инстанции, которая отказала в иске к «Синергетику» (Дело № А43-1470/2024). Кассация пришла к выводу, что апелляция не опровергла ключевые выводы нижестоящего суда об отсутствии вероятности смешения и о злоупотреблении правом со стороны истца.
ИП Карина Богуславская требовала признать незаконным использование на упаковке бытовой химии обозначения «я ♥ свою семью!», запретить его применение и взыскать с компании 766,1 млн руб. компенсации. Первая инстанция в иске отказала, но апелляция в декабре 2025 года встала на сторону правообладателя, признала нарушение и взыскала всю заявленную сумму.
Кассация поддержала подход первой инстанции. Суд указал, что «Синергетик» использовал спорную фразу только как часть этикетки, где доминировали собственные сильные элементы бренда и фирменного оформления, а само выражение «я ♥ свою семью!» носило слабый и общеупотребимый характер. СИП также отметил, что апелляция не учла известность этикеток ответчика, не выделила сильные и слабые элементы спорных обозначений и не опровергла выводы о том, что потребитель связывает такую продукцию именно с «Синергетиком». Отдельно кассация согласилась с выводом о злоупотреблении правом. Суд указал, что правообладатель получил охрану на общеупотребимую фразу и сам использовал ее именно как обычное высказывание, но при этом пытался запретить такое употребление другим участникам рынка. СИП подчеркнул, что этого достаточно для полного отказа в иске.
Ранее Роспатент отказывал «Синергетику» в регистрации сходных обозначений, указывая на их сходство до степени смешения с более ранним товарным знаком истца. 20 апреля ведомство подало жалобу в Верховный суд.
Как отмечает Али, этот спор рифмуется с делом Сбера крупной суммой компенсации и изъятием из защиты исключительного права на товарные знаки. Но если в деле Сбера ключевой аргумент был в информационном использовании фразы «Плати QR», то в деле «Синергетика» суд исходил из того, на какое из обозначений обращает внимание потребитель, выбирая товар. В данном случае фраза «я ♥ свою семью» также не предназначалась для индивидуализации товара, о чем сказали суды первой и кассационной инстанций.
«Правда, остался открытым вопрос о том, а как компаниям защищать свои слоганы, которые со временем могут создавать дополнительный вес в айдентике бренда», — говорит юрист. Ведь если бы закон не позволял защищать товарным знаком фразу «Just Do It», ее вряд ли стали бы ассоциировать с компанией Nike. При этом отход от той практики был еще в 2012 году по делу «С пылу с жару» (дело А40-2569/2011).
Похоже, что дела на огромные суммы, которых очевидно больше и усилий юристов, и внимания со стороны судей, создают более аккуратную практику по товарным знакам. Она явно становится сложнее, чем «увидел слово из товарного знака на чужом товаре – получил компенсацию». Значит, тем интереснее и глубже будет работа юристов по интеллектуальной собственности.
Максим Али, партнер, руководитель практики интеллектуальной собственности Comply
Вышедший за пределы суда спор
Роспатент передал в правоохранительные органы обращение НПП «Нефтехимсинтез», которое утверждает, что Иркутская нефтяная компания использует его технологию очистки нефти от сероводорода и меркаптанов. Заявитель ссылается на сходство технологических решений и применение отдельных компонентов, которые, по его версии, входят в состав запатентованного изобретения. ИНК эти претензии не признает. Компания заявляет, что разработала технологию самостоятельно, несколько лет вела работу над решением и получила патент на него в установленном порядке, уже с обновленной формулой изобретения.
При этом стороны уже прошли судебную стадию спора. Бенефициары «Нефтехимсинтеза» пытались оспорить патент ИНК и добиться признания технологии зависимой от их разработки, но Суд по интеллектуальным правам не нашел доказательств соавторства и не подтвердил зависимость технологии. Кассация оставила это решение в силе (дело № СИП-83/2024).
Необычным, по мнению российского и евразийского патентного поверенного, заместителя начальника отдела изобретений, руководителя направления «Химия и химическая технология» ООО «ППФ «ЮС» Веры Стукаловой, в данном деле является обращение не сразу в правоохранительные органы, а Роспатент, который не обладает полномочиями для установления фактов нарушения патентов и, соответственно, уже сам перенаправил обращение в правоохранительные органы. Евразийское патентное ведомство, которое ранее выдало «Нефтехимсинтез» евразийские патенты, также сочло спор значимым для патентной практики и присоединилось к обращению Роспатента.
Обращение в правоохранительные органы может упростить сбор доказательств нарушения патента. Но получить доступ к требуемой документации на технологию нефтяной компании, используя инструментарий суда, крайне сложно, у правоохранительных органов возможностей для сбора доказательств в таком случае больше. Следующим шагом после получения доказательств нарушения может быть обращение в суд за взысканием компенсации за нарушение патентных прав.
Вера Стукалова, российский и евразийский патентный поверенный, заместитель начальника отдела изобретений, руководитель направления «Химия и химическая технология» ООО «ППФ «ЮС»
Такая практика продолжения спора после суда довольно распространена и становится все заметнее, отмечает Стукалова. После неудачи в суде стороны нередко переносят конфликт в административную или публичную плоскость: оспаривают патенты и товарные знаки в Роспатенте, идут в ФАС, обращаются в правоохранительные органы или подают новые иски уже о взыскании компенсации. По сути это продолжение спора другими инструментами, когда обычный судебный механизм не дал нужного результата.
В патентных конфликтах это особенно типично. Ответчик может параллельно спору о нарушении оспаривать сам патент, а правообладатель — использовать антимонопольные или правоохранительные механизмы, чтобы получить доказательства и усилить давление на оппонента. Иногда после одного судебного акта спор возвращается в суд в новой форме — например, после аннулирования патента, появления новых доказательств или попытки взыскать компенсацию за уже установленное нарушение, рассказывает Стукалова. Поэтому само решение суда еще не всегда означает конец конфликта. «Пока стороны не исчерпали административные, судебные и публичные способы защиты, спор может перейти в другую стадию и получить новое продолжение», — резюмирует эксперт.
СИП привлек медиатора к спору о бренде «Оренбургский пуховый платок»
Суд по интеллектуальным правам отложил рассмотрение двух дел по обжалованию решений Роспатента из-за использования бренда «Оренбургский пуховый платок». Первый иск подала индивидуальный предприниматель Галия Абсалямова (дело № СИП-611/2025). Она требует признать недействительным решение об отказе в удовлетворении заявления о прекращении исключительного права Фабрики оренбургских пуховых платков на наименование места происхождения товара (НМПТ) «Оренбургский пуховый платок». Фабрика подала встречный иск с требованием прекратить исключительное право Абсалямовой на НМПТ (дело № СИП-1025/2025).
СИП отложил разбирательство, так как стороны решили договориться в досудебном порядке при содействии медиатора, следует из материалов суда. Медиатором выступит общественный уполномоченный по вопросам медиации и урегулирования споров при уполномоченном по защите прав предпринимателей в Москве Юлия Ширяева.
События
Необщеизвестные Fanta и Sprite
Роспатент отказал The Coca-Cola Company в признании товарных знаков Fanta и Sprite общеизвестными в России. Ведомство решило, что компания не подтвердила достаточную известность этих обозначений на испрашиваемую дату ни по продажам, ни по доле рынка, ни по восприятию потребителей.
Заявления по знакам Fanta и Sprite служба рассматривала с апреля 2025 года. Coca-Cola представила большой пакет материалов, в том числе данные о продажах через 200 контрагентов в 73 регионах и результаты опросов ВЦИОМ. Но Роспатент посчитал эти доказательства недостаточными. По знаку Fanta продажи на заявленную дату составили 187,9 млн л в 2020 году, а доля рынка снизилась до 4,5%. По знаку Sprite показатели оказались еще ниже: 102,2 млн л и 3% рынка.
Служба также указала на результаты опросов, из которых следовало, что заметная часть потребителей не связывает бренды с производителем. Для Fanta компанию правильно назвали 63% респондентов при закрытом вопросе, а 32% не смогли ответить на открытый. Для Sprite эти показатели составили 61% и 34%. Кроме того, по оценке ведомства, оба бренда ассоциируются у потребителей только с сегментом сладких газированных напитков, а не со всей категорией безалкогольных напитков 32-го класса МКТУ, на который ссылалась компания. Дополнительно служба указала на нехватку данных о рекламном продвижении на нужную дату, текущем положении брендов на рынке и исполнении договоров поставки в последние годы.
Общеизвестный «Брест-Литовск»
Тем временем заявление «Савушкин продукт» Роспатент удовлетворил, признав комбинированное обозначение «Брест-Литовск» общеизвестным товарным знаком в России. Правовую охрану распространили на товары 29-го класса МКТУ — «молочные продукты, а именно: сыр, сливочное масло», а датой общеизвестности определили 15 мая 2024 года.
«Савушкин продукт» подало заявление еще летом 2022 года. Роспатент дважды отказывал компании — сначала в апреле 2023 года, затем в марте 2025-го, но оба отказа заявитель оспорил в Суде по интеллектуальным правам. После второго разбирательства СИП в декабре 2025 года признал отказ незаконным и обязал ведомство внести знак в реестр общеизвестных товарных знаков (дело № СИП-660/2023).
Чтобы подтвердить широкую известность бренда, компания представила отчет ВЦИОМ, данные о продажах, справки торговых сетей, финансовую отчетность, сведения о рекламных расходах и кампании, а также материалы о наградах на международных конкурсах. После решения СИП Роспатент исполнил судебный акт и удовлетворил заявление.
