Рабочая группа по инвестиционному арбитражу Российской арбитражной ассоциации (IAWG РАА) направила в Суд Европейского союза инициативное научное заключение (amicus curiae) по 18-му пакету санкций ЕС. Цель документа — убедить Суд ЕС аннулировать положения, которые, по мнению авторов, подрывают правовые основы инвестиционного арбитража. Эксперты проанализировали три ключевые новеллы, которые ограничивают возможности российских инвесторов защищать свои права через механизм разрешения споров между иностранным инвестором и принимающим государством. Авторы рассчитывают, что документ станет одним из ориентиров в дискуссии о пределах санкционного регулирования.
Что не так с 18-м пакетом санкций
Восемнадцатый пакет санкций против России Евросоюз принял в июле 2025 года. Тогда ЕС заменил прежние ограничения SWIFT на полный запрет финансовых операций с рядом банков и заблокировал импорт нефтепродуктов российского происхождения.
Но главная претензия авторов amicus curiae связана не с торговыми или банковскими мерами, а с положениями об инвестиционном арбитраже. Под удар попал не столько российский бизнес, сколько сам фундамент инвестарбитража, считает глава IAWG РАА и партнер BGP Litigation Сергей Морозов. По его словам, ключевая проблема западных ограничений заключается в трех новых нормах Регламента ЕС № 833/2014:
Государства — члены ЕС обязали не признавать арбитражные решения по инвестиционным спорам, связанным с антироссийскими санкциями (ст. 11(2a)).
ЕС и его участники получили право взыскивать с инвесторов убытки и расходы по таким разбирательствам (ст. 11e).
Страны союза обязали выдвигать любые доступные возражения в инвестиционных спорах, связанных с санкциями ЕС против России (ст. 11f).
Таким образом, даже если арбитражное решение уже вынесли, признавать его или обращаться в суд за содействием в его исполнении запрещено. Эти положения делают арбитражное решение не инструментом защиты, а риском, подчеркивает Морозов.
ЕС в одностороннем порядке постановил, что арбитражные решения против его членов — это не подлежащее исполнению право требования, которое подтверждено арбитражным трибуналом, а угроза, от которой нужно защищаться.
Сергей Морозов, партнер BGP Litigation
Закономерно, что инвесторы стали оспаривать эти нормы. В пример эксперт приводит разбирательства Владимира Бера, Михаила Шелкова, Екатерины Жуковой и Константина Вакорина с Советом ЕС (дела № T-640/25, № T-655/25, № T-698/25 и № T-699/25).
С позиции международного публичного права запрет на признание арбитражных решений нарушает Нью-Йоркскую и Вашингтонскую конвенции, а также принцип Pacta sunt servanda (лат. «Договоры должны соблюдаться»), на котором держится вся система международных договоров, отмечает Морозов. Причем нарушает настолько грубо, что у России появляются основания приостановить двусторонние инвестиционные соглашения, подчеркивает юрист. В обоснование своей позиции он ссылается на п. 1 ст. 60 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года, по смыслу которого существенное нарушение двустороннего договора одним из его участников дает другому право ссылаться на это нарушение как на основание для прекращения договора или приостановления его действия в целом или в части.
Такие ограничения ухудшают и инвестиционный климат, говорит эксперт. Евросоюз прямо заявил, что защиту пострадавших инвесторов можно перечеркнуть политическим решением. И этот сигнал ЕС посылает далеко за пределы российского бизнеса, потому что теперь любой инвестор понимает: правовые гарантии союза не абсолютны, а значит, завтра такое же исключение могут сделать и для него. Евросоюз нанес долгосрочный ущерб инвестиционной привлекательности сам себе, заключает Морозов. Компенсировать его краткосрочными политическими выигрышами уже не получится.
То, что сейчас происходит в национальных судах, разрушает международный арбитраж. А его разрушение в долгосрочной перспективе никому на пользу не пойдет, оно губительно для экономик.
Степан Султанов, партнер, глава практики международного коммерческого арбитража КИАП
И все-таки шанс исполнить решение инвестиционных трибуналов у россиян есть. По словам Морозова, сделать это можно и за пределами ЕС — в юрисдикциях, которые уважают международное право. Об этом говорит и партнер практики разрешения споров Melling, Voitishkin & Partners Антон Мальцев. Он обращает внимание, что, в отличие от жесткой позиции Евросоюза, суды иных стран занимают более сбалансированный подход к исполнению арбитражных решений с санкционным элементом. Среди таких государств он выделяет США, Великобританию, Израиль, Узбекистан и Гонконг.
О чем amicus curiae
Инициативное научное заключение должно показать Суду ЕС, что растущее количество санкционных ограничений создает риски распада системы международного разрешения споров, поясняет ведущий юрист КИАП Анастасия Рябова, участвовавшая в подготовке документа. Авторы проанализировали стандарты ЕС в части права на эффективное средство правовой защиты, текущие риски, которые могут создавать некоторые нормы ЕС для реализации этого права в понимании самого Евросоюза. Они также добавили раздел о том, какими меры ЕС видят российские суды и почему их ужесточение усиливает реакцию.
Позицию старались изложить сбалансированно, подчеркивает Рябова. Они обратили внимание суда ЕС на то, что принятые Евросоюзом меры ограничивают возможность российских инвесторов получать содействие судов по месту арбитража и исполнять решения в ЕС и, как следствие, потенциально ставят их в уязвимое положение. В результате инвесторы могут отказаться от реализации своих прав просто потому, что это невыгодно. Хотя соображения выгоды не должны решать вопрос об исполнимости арбитражной оговорки.
Помимо перечисленных аспектов, в заключении также указали, что:
запреты сформулированы чрезмерно широко и неопределенно;
ограничения ставят российских инвесторов в иное положение по сравнению с представителями любого другого государства без какого-либо обоснования. Такая дискриминация по национальному признаку нарушает положения Хартии основных прав ЕС, Европейской конвенции по правам человека, Договора о функционировании ЕС и Договора о ЕС;
арбитражные решения и подтвержденные ими требования — это имущество по смыслу практики ЕСПЧ. Абсолютный запрет на признание и приведение в исполнение решений лишает российских инвесторов этого имущества без справедливой компенсации и без уважения к их праву собственности;
автоматический отказ в приведении в исполнение решений делает механизм разрешения инвестиционных споров между инвестором и государством мнимым и лишает доступа к эффективным средствам правовой защиты. Эти ограничения подрывают основные гарантии справедливого разбирательства и доступа к правосудию.
Amicus curiae не имеет обязательной силы для Суда ЕС, но предыдущий опыт коммуникаций с этой инстанцией дает основания рассчитывать, что научное заключение детально изучат и примут во внимание изложенную в нем правовую позицию, считает Мальцев.
