Обычно схемы с параллельным бизнесом начинаются одинаково — с появления нового юрлица. Его название может быть похожим на название основной компании, а может полностью отличаться. Виды деятельности могут совпадать, а могут быть разными. Но суть одна: новая фирма использует ресурсы «старого» бизнеса. Можно даже выделить основные признаки компаний-двойников, например у них общие контакты — телефон, электронная почта, адрес; один IP-адрес при сдаче налоговой отчетности; общее контролирующее лицо, а сотрудников и контрагентов часто переводят из одной фирмы в другую.
Модели недобросовестного поведения бывают разными, но похожими в сути. Лицо, которое должно действовать добросовестно и лояльно по отношению к компании, допускает конфликт интересов и использует ее имущество и корпоративные возможности, чтобы получить прибыль только для себя.
Например, руководитель тайно перенаправляет клиентов в новую компанию или привлекает туда новых заказчиков, которых должен бы был привести в «старый» бизнес. Иногда он еще и использует мощности основной компании, чтобы исполнить обязательства перед контрагентом (дело № А63-4446/2015). Другой пример — перехват контракта. Сын директора компании по производству этикеток учредил фирму с аналогичной деятельностью и заключил договор с давним контрагентом первой компании на 305 млн руб. В итоге с директора взыскали почти 9 млн руб. убытков (дело № А07-8467/2019). Бывает, что гендиректор или недобросовестный участник позволяют своей компании бесплатно пользоваться имуществом основной фирмы, например строительной техникой (дело № А56-94333/2023).
Советник Линия Права Дмитрий Королев среди типичных способов использования ресурсов основного бизнеса называет копирование названия, логотипов и товарных знаков, перевод сотрудников, использование клиентской базы и рабочих процессов. Через компанию-клон также могут выводить деньги из основной фирмы под видом договоров. Еще один вариант — недобросовестный руководитель перерегистрирует права на активы на себя или на новую компанию, а не на основной бизнес.
Александр Спиридонов, адвокат, советник практики «Банкротство» Delcredere , отмечает, что создание параллельного бизнеса также недобросовестно используют в банкротстве, чтобы доход от активов должника получала не конкурсная масса, а формально независимая компания-двойник. «Подобные действия нарушают права кредиторов должника и могут считать основанием для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего лица, осуществившего перевод бизнеса», — указывает эксперт.
Доказать перевод бизнеса помогают анализ денежных потоков, банковских выписок, книг покупок и продаж. Например, если выручка основной фирмы падает, а доходы «двойника» одновременно растут, это может указывать на перевод контрагентов. Перевод сотрудников подтверждают сведения из Соцфонда: по ним видно, если работники массово увольняются из одной компании и почти сразу переходят в новую.
Как указывает советник Nextons Ксения Михайлова, в более редких случаях пострадавший участник или акционер обращается с требованиями о признании действий конкурирующей фирмы актом недобросовестной конкуренции, в том числе использования фирменного наименования и знака обслуживания. По ее словам, одним из основных видов доказательств будет экономическая экспертиза. Ее используют, чтобы обосновать убытки через сопоставление штата конкурирующей и основной компании (массовый переход ключевых сотрудников), анализ совпадающих поставщиков и покупателей, а также через сравнение динамики закупок сырья и отгрузок готовой продукции. Если основной актив (оборудование, цеха) сдавали в аренду параллельному бизнесу, это также подлежит экспертной оценке как фактор перетока прибыли.
Крайне полезны косвенные доказательства. Например, документы ЗАГС, которые подтвердят, что в конкурирующей фирме работают близкие родственники сотрудников или самого участника пострадавшей компании. Это указывает на использование конфиденциальной информации и связей. Для доказывания необоснованного отказа от выгодных контрагентов или списания качественной продукции в брак, также используют стандартные для процесса доказательства: переписку, свидетельские показания.
Ксения Михайлова, советник Nextons
Как наказать за создание «двойника»
Один из способов защиты при создании параллельного бизнеса — исключить недобросовестного участника из компании. Старший юрист Saveliev, Batanov & Partners Алексей Акужинов отмечает, что это хороший способ защиты, если параллельный бизнес создал действующий участник. Если он уже вышел из корпорации, такой вариант не сработает. При этом самого факта создания конкурирующей структуры для исключения недостаточно, напоминает Спиридонов.
Нужно доказать, что создание компании-двойника влекло настолько серьезные препятствия для бизнеса, что их нельзя было преодолеть никак иначе, кроме как через исключение участника. Такое бывает нечасто.
Александр Спиридонов, адвокат, советник практики «Банкротство» Delcredere
Так, кассация направила на новое рассмотрение спор об исключении участника из компании «ТК СДЭК 42» (дело № А27-4070/2025). Суды первых двух инстанций истцу отказали, отметив, что создание параллельного бизнеса само по себе исключения не влечет, если первичная фирма продолжает работу, а участник-конкурент участвует в ее управлении, например ходит на собрания. Суд округа с этими выводами не согласился и отметил, что само по себе создание конкурирующей структуры и переманивание туда клиентов — грубое нарушение. А суды должны были оценить, насколько снизились доходы у старой компании и выросли у «зеркальной» организации.
Иногда суды действительно ограничиваются исключением участника и отказывают во взыскании убытков. Так произошло в споре «Инвестконтракта» с Эльвирой Яковлевой, Сергеем Гордеевым и их фирмой «Энергогарантъ» (дело № А43-30737/2024). По версии истца, они перевели на новую компанию финансовые потоки и клиентскую базу, что привело к банкротству дочерней компании и обесцениванию актива. Яковлеву исключили из «Инвестконтракта» за создание параллельного бизнеса в другом деле (№ А43-10859/2023). Но во взыскании 122 млн руб. убытков суды отказали. Апелляция отметила, что истец избрал неверный способ защиты: он требовал возместить «утрату стоимости своего актива» (дочерней компании), в то время как по закону должен был обратиться с косвенным иском в интересах самой дочерней компании.
Другой распространенный способ защиты — взыскание убытков по ст. 53.1 ГК. Обычно речь идет об упущенной выгоде: например, компания недополучила прибыль, потому что у нее «увели» клиента. Или директор вывел имущество на параллельный бизнес, из-за чего основная компания не смогла исполнить обязательства перед контрагентами.
Эталонным стало дело «Маракуйи» (№ А40-96008/2021). Миноритарий «Маракуйи Глобал» Сергей Ковалев потребовал солидарно взыскать с мажоритария Марии Макаровой и подконтрольной ей фирмы 105,6 млн руб. убытков. По версии истца, Макарова, владевшая 90,4% компании и одновременно занимавшая должность гендиректора, создала компанию «Лаборатории Леса», подконтрольную ее супругу, и перевела туда весь бизнес. Новая фирма получила товарный знак Maraguia за символические 10 000 руб., хотя он стоил более 1 млн руб. Даже контакты на сайте «Маракуйя Глобал» заменили на данные «Лабораторий Леса». В итоге выручка основной фирмы упала до нуля, а новая компания получила значительную прибыль.
Три инстанции отказали Ковалеву. Они сослались на неточный расчет убытков, возможность предъявить требования к компании-двойнику и отсутствие противоправности в действиях Макаровой. Верховный суд с этим не согласился. Он напомнил, что руководитель должен действовать разумно и добросовестно в интересах компании, а при причинении убытков обязан их возместить. Если же гендиректор действовал в интересах другого участника оборота, тот должен вернуть потерпевшему недополученные доходы по п. 1 ст. 1107 ГК. При новом рассмотрении АСГМ взыскал солидарно с Макаровой и «Лабораторий Леса» 136,9 млн руб. убытков. Апелляция и кассация это поддержали. Позже Ковалев добился изменения порядка исполнения решения: расходы по госпошлине около 87 000 руб. погасили за счет передачи ему доли Макаровой в «Маракуйя Глобал».
В деле «Новитека» с миноритарного участника Алексея Тырцева взыскали 5,5 млн руб. убытков (№ А50-3780/2024). Он владел 45% компании, занимал должность технического директора и создал конкурирующую фирму «Ниотекс». Истцы доказали, что Тырцев перехватил контракт с «Ардм», переманил почти весь персонал и выгрузил клиентскую базу из CRM. Ключевым стало свидетельство инженера: тот подтвердил, что начал делать чертежи еще в «Новитеке», а после перехода в «Ниотекс» воссоздал их для новой сделки. Суды указали, что обязанность не вредить корпорации и не создавать конфликт интересов распространяется на всех участников, а не только на гендиректора.
Но такие убытки сложно доказать. По словам Акужинова, российские суды по-прежнему настороженно относятся к упущенной выгоде. Иногда даже экспертные заключения и большой массив доказательств не убеждают суд, что истец действительно мог получить заявленную прибыль. Как добавляет Королев, за причиненные созданием параллельного бизнеса убытки к ответственности могут привлечь не только самого директора, но и новую компанию-клон, то есть ответственность будет солидарная.
Есть и способ, который не требует доказывать убытки. Если компания-двойник бесплатно пользуется имуществом истца, можно взыскать неосновательное обогащение в размере стоимости такого пользования по п. 2 ст. 1105 ГК, поясняет Акужинов. Если же на фирму-двойника вывели активы корпорации, можно оспаривать сделки. В зависимости от обстоятельств — по пунктам 1 или 2 ст. 174 ГК, если директор вышел за пределы полномочий или совершил сделку во вред компании. Также могут подойти специальные корпоративные основания: сделка с заинтересованностью или крупная сделка.
Такой подход проявился в деле «Росстроя» (№ А56-94333/2023). Артур Адис потребовал взыскать в пользу компании более 100 млн руб. неосновательного обогащения. У «Росстроя» был ценный актив — парк строительной спецтехники, но из-за корпоративного конфликта фирма практически не работала. Адис узнал, что технику бесплатно используют компании «Бест» и «Булат», связанные с другим участником Сергеем Двуреченским и родственниками бывшего директора Павла Калинина. В эти же компании перешли гендиректор и главбух «Росстроя».
Мнения судов разошлись. Первая инстанция не увидела недобросовестности, апелляция подтвердила, что конкурирующие компании извлекали прибыль из чужого имущества. А кассация отказала в иске из-за неверного способа защиты: участнику, по ее мнению, нужно было требовать убытки, а не неосновательное обогащение. Верховный суд отправил дело на новое рассмотрение. Он указал: неважно, как истец назвал требование, если его цель — вернуть компании то, что у нее отобрали. Если гендиректор в условиях конфликта интересов передает имущество аффилированным фирмам, он отвечает за убытки, а эти фирмы должны вернуть доход от неправомерного использования чужого имущества.
Самым креативным способом защиты Акужинов называет истребование неправомерных доходов на основании абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК. В иностранном праве этот механизм известен как disgorgement of profits. Он позволяет компании взыскать с параллельного бизнеса прибыль, которую тот получил благодаря ее имуществу или корпоративным возможностям. При этом истцу не нужно доказывать, что он сам получил бы такую же прибыль, указывает эксперт. В последнее время истребование доходов по ст. 15 ГК постепенно набирает популярность и в России, хотя пока его применяют крайне осторожно (дело № А40-96008/2021, п. 6 обзора практики по ст. 53.1 ГК). Но как уточняет Королев, такие доходы должны быть связаны с нарушением.
Если ответчик сможет доказать, что все доходы или их часть были получены не в результате нарушения, а из-за его действий, например когда параллельный бизнес директора разработал более эффективную систему оказания тех же самых услуг, что оказывал истец, то такие доходы взыскать не получится.
Дмитрий Королев, советник Линия Права
При этом одного подозрения в переводе бизнеса недостаточно. В деле «Делового Подхода» Мария Смирнова требовала взыскать с гендиректора и соучредителя Сергея Макарова 86,2 млн руб. убытков (№ А55-31324/2022). Она утверждала, что Макаров вместе с другим участником Алексеем Прудентовым создал дублера — «Деловой Подход М», вывел туда активы и переманил контрагентов. Но суды взыскали только 1,97 млн руб. за необоснованную оплату услуг привлеченного специалиста. В остальной части отказали, поскольку экспертиза показала, что работа с перешедшими контрагентами была убыточной для старой компании. Кроме того, создание других фирм не запрещалось, а корпоративного договора между участниками не было. Само открытие другой компании еще не доказывает злонамеренность.
Еще Королев напоминает, что возможна уголовная ответственность, но она будет применяться, когда есть состав преступления, а не просто за создание параллельного бизнеса. Например, ст. 159 УК («Мошенничество»), ст. 196 УК («Преднамеренное банкротство»), ст. 201 УК («Злоупотребление полномочиями»).
Как минимизировать риски
Чтобы минимизировать риски создания конкурирующего бизнеса участниками или сотрудниками необходим комплексный подход, говорит Сергей Коновалов, партнер Saveliev, Batanov & Partners По его словам, профилактика лежит не только в юридической плоскости — она требует превентивного и многокомпонентного подхода.
Это и система безопасности с разграничением доступа к клиентским данным, контролем сделок, согласительными процедурами, внутренними политиками по закупкам и иным чувствительным направлениям. Это и полноценный внешний и внутренний юридический контуры защиты: оформление прав на результаты интеллектуальной деятельности, соглашения о конфиденциальности, режим коммерческой тайны, регулирование конфликта интересов, правила работы с клиентской информацией.
Сергей Коновалов, партнер Saveliev, Batanov & Partners
Королев уточняет, что в компании необходим договор о неконкуренции, который обязывает сотрудников, партнеров и даже аффилированных с ними лиц не организовывать конкурирующую деятельность и не участвовать в ней, если она может нанести ущерб компании, на протяжении некоего периода после ухода. Еще эксперт упоминает соглашения о неразглашении как способ запретить работникам и бизнес-партнерам использовать конфиденциальную информацию компании в своих интересах или в интересах третьих лиц. И обращает внимание на необходимость корпоративного договора.
Коновалов добавляет, что для сотрудников, имеющих доступ к критически важным данным и клиентским отношениям, необходимо прописать четкие правила. Например, о порядке возврата информации и носителей при увольнении, об ограничениях на переманивание клиентов и сотрудников. Дополнять эту систему должны регулярные проверки и аудиты, но не как инструмент устрашения, а как механизм своевременного выявления аномалий, оценки уязвимых зон и снижения зависимости бизнеса от отдельных людей, подводит итог эксперт.
Параллельно с другими мерами необходимо внедрить в компании и полноценный режим коммерческой тайны, причем в первую очередь в отношении информации о контрагентах и объемах товарооборота, подчеркивает Михайлова. Именно эти данные чаще всего становятся предметом недобросовестного использования при создании параллельного бизнеса. Дополнительной мерой защиты служит корректный учет основных средств организации. Когда конкурирующий участник, действуя как орган управления, передаст такое имущество в аренду аффилированной структуре, доказывать причинение убытков будет проще, если есть точный и документально подтвержденный учет.
