В банкротстве кооператива «Корабел» Назик Норекян просила включить в реестр требований участников строительства ее требование о передаче квартиры. Истец представил договор о внесении паевых взносов на строительство, допсоглашение и справку об уплате взноса. Все документы были подписаны председателем кооператива Григором Папикяном. Конкурсный управляющий отказал заявителю во включении требования в реестр, а при рассмотрении спора в АС города Севастополя заявил о фальсификации документов. Судебная экспертиза подтвердила, что подписи на документах поставил не Папикян, поэтому в иске отказали (дело № А84-110/2022).
21-й ААС включил требование Норекян в реестр и мотивировал это тем, что исполнение истцом условий договора подтвердил сам Папикян на судебном заседании. При этом апелляция отклонила довод управляющего об аффилированности сторон: хотя супруг Норекян был одним из учредителей кооператива, он не мог принимать решения от имени компании. Апелляция также указала, что Норекян проживала в спорной квартире с 2016 года. АС Центрального округа с этим согласился.
Тогда председатель комитета кредиторов обратился в Верховный суд. Он обратил внимание, что договоры кооператива с пайщиками не подлежали госрегистрации, поэтому контролирующие должника лица могли формировать новые требования без реальной уплаты взноса. По мнению заявителя, суды ошибочно не придали значения отсутствию в деле доказательств оплаты пая истцом. Кроме того, из протокола судебного заседания апелляции следует, что Папикян в нем не участвовал, а разъяснения давал другой человек.
Рассмотрев жалобу, экономколлегия ВС отменила акты апелляции и кассации и оставила в силе отказ первой инстанции. Коллегия указала, что апелляция не проверила сам факт оплаты пая, ограничившись оценкой договора, а ключевое доказательство, на которое она сослалась — подтверждение Папикяна в заседании, — в материалах дела фактически отсутствует: по протоколам трех заседаний апелляции этот свидетель в них не участвовал.
Кроме того, ВС отметил и другие обстоятельства, которые апелляция и кассация оставили без внимания. Так, цена квартиры в договоре Норекян была ниже рыночной и ниже, чем платили другие пайщики. А также сведений о Норекян как о пайщике не было ни в «Единой информационной системе жилищного строительства», ни в реестре членов кооператива, а представленный уже в ходе спора второй экземпляр допсоглашения содержал паспортные данные, оформленные позже даты, которой датирован сам документ. Проживание в квартире, подчеркнула коллегия, решающего значения не имеет — это лишь косвенное подтверждение реальных отношений сторон, а не доказательство того, что пай был оплачен.
