Специалисты Института проблем правоприменения при Европейском университете прогнозируют рост числа незначительных экономических преступлений со стороны предпринимателей, в случае если не поменяется правоприменительная практика в этом направлении, публикует «РБК».
Ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете Кирилл Титаев отмечает, что государственная борьба с экономическими преступлениями ассоциируется с выводом миллиардов за рубеж или другими махинациями. При этом большой массив в статистике экономических преступлений – это не сданные в кассу «сотни и тысячи, а не сотни тысяч рублей», невозвращенные долги в несколько тысяч и другие нарушения.
Самые «массовые» экономические статьи – «мошенничество» и «растрата» чаще всего вменяются, по мнению эксперта, из-за ошибок в ходе экономической деятельности, но они не несут опасности и не причиняют серьезный ущерб. По оценкам, до 11 000 приговоров в России – четверть от общего количества – выносятся по незначительным по своей сути правонарушениям. «Это проблема доказывания умысла, ведь нельзя по неосторожности что-то растратить или совершить мошенничество. Значит, должен быть умысел. Но ни в одном приговоре нам не удалось обнаружить доказательств этого умысла», – отмечает Титаев.
Конфликты подобного масштаба должны разрешаться в порядке гражданского судопроизводства или вовсе в досудебном порядке.
При этом эксперт прогнозирует дальнейший рост экономических преступлений. «Гораздо проще для полиции преследовать тех, кто открыто сдает в собственную бухгалтерию квитанции, которые уличают его в «преступлении»», – предполагает Титаев.
Исправить ситуацию предлагают точечными корректировками. Отмена массы подобных решений Верховным судом сыграло бы эффективную роль. «Нужно заметить, что уже сейчас находятся мужественные судьи, которые не только выносят оправдательные приговоры, но и обращают внимание следователей на недопустимость такой практики», – считает эксперт.
Вторым более фундаментальным инструментом, по мнению Титаева, стало бы изменение сложившейся специфики доказывания. Нужно прийти к подлинной презумпции невиновности, когда любое объяснение подсудимого не может быть отвергнуто бездоказательно.
