Апелляционная коллегия Верховного Суда РФ рассмотрела дело, в рамках которого оспаривалась законность одного из положений ФСБ — на том основании, что оно не было опубликовано. На стороне заявителя выступили Минюст и прокуратура, но это не помогло: служба добилась прекращения производства по делу, заявив о том, что спорное положение отменено, а вместо него принято аналогичное по содержанию новое. Один из участников процесса назвал такой шаг "подлым поступком".
Оспорить положение о наградных знаках ФСБ, находящееся под грифом "для служебного пользования" пыталась Ангелина Лебедева — дочь репрессированного в 1938 году майора госбезопасности Николая Антонова. Ей этот документ мешал получить дубликат "Почетного знака ВЧК-ГПУ", которым ее отец был награжден незадолго до ареста. Однако служба игнорировала ее обращения, ссылаясь на внутреннее положения о наградных знаках, запрещающее изготовление дубликатов наград для наследников награжденных. Не зная в точности содержания самого акта, поскольку он никогда не публиковался, пенсионерка решила его обжаловать. В первой инстанции было принято не в пользу Лебедевой, но на него были поданы сразу две апелляционные жалобы, не только от заявительницы, но и от принявшего ее сторону Министерства юстиции, привлеченного судом к участию в процессе в качестве третьего лица.
За полчаса до начала судебного заседания в коридоре ВС разгорелась оживленная научно-правовая дискуссия о теоретической сущности понятия "нормативный правовой акт". С представителем Минюста Людмилой Акушенко полемизировали Мурад Чарыев и Юлия Костина из ФСБ. Акушенко говорила о том, что нормативный правовой акт – это акт общего действия, распространяющий свою юридическую силу на неограниченный круг лиц и, в силу своей природы, подлежащий официальному опубликованию. На это представители ФСБ высказали контрмнение: если закон говорит об официальном опубликовании тех актов, которые затрагивают права, свободы и обязанности граждан, то должны быть и те акты, которые их не затрагивают, следовательно, такие акты могут не обнародоваться.
На самом заседании представитель Минюста говорила о том, что ее ведомство провело правовую экспертизу положения ФСБ и пришло к выводу, что это акт общего действия, подлежащий опубликованию, и его гриф ДСП на это влиять не может. Во-первых, спорный документ устанавливает, что наградные знаки могут быть вручены не только сотрудникам органов безопасности, что расширяет круг лиц, на которые он распространяет свою силу за пределы ведомства. Во-вторых, акт содержит обязательное для Федеральной таможенной службы положение о том, что наградные знаки органов ФСБ могут вывозиться за пределы РФ при наличии документов на право ношения награды, и это придает ему межведомственный характер.
Однако на эти аргументы у ФСБ оказался оригинальный козырь. Чарыев, когда ему предоставили слово, заявил ходатайствово о прекращении производства по делу из-за утраты спорным положением юридической силы. Как оказалось, 1 июня, буквально за несколько дней до заседания в ВС РФ, ФСБ приняло новый документ, почти полностью идентичный прежнему. На собравшихся этот шаг произвел сильное впечатление. Не сдержав себя, представитель заявительницы Александр Бусаров назвал его "подлым поступком".
А завершено рассмотрение дела было выступлением прокурора Ларисы Мосаловой, признавшей, что нормы прежнего положения были рассчитаны на неоднократное применение в отношении неограниченного круга лиц, нарушали права, свободы и обязанности граждан, а также имели межведомственный характер. По ее мнению, акт ФСБ был нормативным и подлежал официальному опубликованию, без которого его действие было сомнительным. Тем не менее, прокурорский работник признала, что производство по делу следует прекратить по причине утраты оспариваемым актом юридической силы.
В итоге апелляционная коллегия Верховного Суда в составе судей Александра Федина, Галины Манохиной и Владимира Меркулова прекратила производство по делу.
Представитель Лебедевой после окончания судебного заседания заявил, что будет оспаривать в ВС и новое положение ФСБ о наградных знаках, "ведь это же противоречит самой сути права, что заведомо противозаконный акт наспех отменяется, а взамен него появляется новый, с теми же противозаконными нормами, и такую практику можно продолжать бесконечно". "Налицо злоупотребление ведомственными правами", — так охарактеризовал свою позицию Бусаров.
