«Транснефть-Диаскан» требовала взыскать с бывшего гендиректора 159 млн руб. убытков, которые возникли после заключения договора поставки с нарушением конкурентных процедур. Этот договор позже признали недействительным. По мнению истца и прокуратуры, убытки возникли по вине директора, который заключил заведомо убыточную сделку. Заявитель полагает, что срок давности нужно считать с даты признания спорной сделки недействительной, поскольку до этого момента истец не был осведомлен о надлежащем ответчике.
Экс-директор, в свою очередь, настаивал на пропуске срока давности. Компания узнала об убытках в июне 2019 года при проверке, которая привела к прекращению полномочий руководителя, а иск подали в суд лишь в ноябре 2023 года, то есть за пределами трехлетнего срока. Кроме того, директор лично не участвовал в спорной закупке и не подписывал соответствующие документы.
Две инстанции отказали в иске, но кассация с этим не согласилась (дело № А41-95858/2023). АС Московского округа напомнил, что делегирование директором функций сотрудникам не освобождает его от обязанности контролировать работу подразделений. Руководитель отвечает за убытки, причиненные как им самим, так и выбранными им работниками. Кассация также сослалась на п. 24 обзора практики Верховного суда (2025), в соответствии с которым при сокрытии руководителем информации о сделке срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда компания получила реальную возможность о нем узнать. Суд пришел к выводу, что в настоящем споре срок давности исчисляется с момента признания спорной сделки недействительной.
