Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), разобравшись в "катынском" деле (читайте подробнее здесь), вынес прецедентное решение о пределах собственной компетенции, отказавшись давать правовую оценку процессу (в данном случае — расследованию), важная часть которого произошла до ратификации страной-ответчиком Конвенции. Помимо этого суд признал вину России в бесчеловечном обращении с родственниками жертв трагедии полувековой давности. О сложности и противоречивости процесса наглядно говорит раскол в судейской семерке, сформулировавшей сразу четыре особых мнения, а российский судья Анатолий Ковлер поучаствовал в написании двух из них. Более того, в своеобразной битве мнений можно увидеть и противостояние подходов к толкованию права представителями Восточной и Западной Европы.
Первое особое мнение Ковлер заявил вместе с украинкой Ганной Юдкивской. В нем судьи соглашаются с позицией коллег о невозможности рассуждать об эффективности расследования катынской трагедии, однако приводят иную мотивацию. Суд, напомним, не стал выносить решение по этому вопросу, так как большая часть следственных действий произошла до ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод в России. Ковлер и Юдкивска в свою очередь пролагают, что расследование было a priori неэффективным, потому что осуществлялось спустя 50 лет после события и 30 лет – после уничтожения основной части улик, к тому же свидетели и вероятные виновные к тому времени были уже мертвы. Судьи видят в следственных мероприятиях, начавшихся в 1990 году, скорее жест доброй воли со стороны стремительно демократизирующегося государства.
ЕСПЧ в рамках рассматриваемого дела увидел вину России по двум пунктам: бесчеловечное обращение с заявителями (отказ рассекретить документы по "Катыни") и уход от сотрудничества с судом (аналогичный отказ в предоставлении нужных Страсбургу бумаг). Судьи Карел Юнгвирт из Чехии и Бостьян Зупанчич из Словении выступили против такого умножения сущностей, указав, что считают два эпизода одним нарушением. Помимо этого, оба восточноевропейских судьи сочли нужным процитировать другое постановление ЕСПЧ. В деле "Лю против России" суд писал, что признает приоритет национальных судов в знании вопросов государственной безопасности и, соответственно, необходимости рассекречивать те или иные документы в каждом конкретном случае. Правда, то дело Россия в итоге проиграла (читайте подробности тут).
Судьи Дин Шпильман (Люксембург), Марк Виллигер (Лихтенштейн) и Ангелика Нюссбергер (Германия) совместно выразили частично не совпадающее мнение, в котором представлен альтернативный подход к оценке компетенции ЕСПЧ. Между фактами смерти поляков и ратификацией Россией конвенции есть неразрывная связь, считают судьи, потому что "Катынь" — это не рядовое уголовное преступление, а преступление военное, совершенное против человечности в целом – один из самых зверских моментов в истории XX века. Конвенция же была написана именно для того, чтобы предотвратить повторение подобного в будущем.
Поскольку связь смерти людей и ратификации существует, пишут эти судьи, то уместно обратиться к прецеденту из дела "Шилих против Словении", который в схожем случае расширил юрисдикцию ЕСПЧ. Далее авторы особого мнения, рассматривая катынское следствие уже целиком, а не только в пост-ратификационный период, приходят к выводу о его неадекватности: единственные заинтересованные в нем люди – родственники жертв – не были допущены к результатам.
Последнее мнение (частично отличающееся) представили Ковлер и Югвирт. Они ставят под сомнения то, что родственники жертв "Катыни" могли испытать настолько страшные душевные муки, что те стоит признать "бесчеловечным обращением". Россиянин и чех приводят примеры из практики ЕСПЧ, когда к пыткам приравнивались переживания тех, кто по вине властей ничего не знает о судьбе своих близких, как, например, во многих "чеченских" делах. Тут же заявители знали, что их родственники официально названы погибшими, причем, подчеркивают судьи, за много десятилетий до иска.
Таким образом, все семеро судей, рассматривавшие "катынское" дело остались несогласны с итоговым решением или, как минимум, его логикой. При этом судьи из Западной Европы (Германия, Люксембург и Лихтенштейн) высказывают более, как сказал бы глава Минюста Александр Коновалов, "антропоцентрическую" позицию, то есть (если мы правильно поняли министра) отталкиваются от первостепенности прав человека и их защиты. Их коллеги из Восточной Европы (Россия, Украина, Чехия и Словения), наоборот, проявили себя государственниками, приведя дополнительные аргументы в пользу российских властей. Кто знает, возможно, это связано с тем, что обозначенные группы судей выросли по разные стороны железного занавеса.
