В 2023 году Магеррам Оруджов заключил с банком «Развитие-Столица» договор на кредит на 7,5 млн руб. для капитального ремонта квартиры. Он должен был вернуть деньги до апреля 2043 года и платить 14% годовых. Исполнение обязательств обеспечивал залог квартиры.
Оруджов своевременно вносил платежи до декабря 2024 года. После получения второй группы инвалидности он попросил банк приостановить выплаты на полгода. 27 декабря банк согласился предоставить кредитные каникулы с 1 января по 1 июля 2025 года и продлил срок договора на шесть месяцев. По новому графику первый платеж предстояло внести 21 июля 2025-го. В день одобрения отсрочки заемщик скончался.
Наследство принял его сын Эльбрус Оруджов, остальные наследники отказались от долей. В феврале 2025 года нотариус известил банк об открытии наследственного дела. Банк рассчитал задолженность без учета каникул, потребовал досрочно вернуть весь кредит и повысил ставку с 14 до 19% годовых.
В апреле прошлого года банк обратился в АСГМ с заявлением о банкротстве умершего заемщика (дело № А40-78218/2025). К тому моменту кредитор оценил задолженность почти в 7,7 млн руб. Наследник возражал против требований, поскольку считал актуальным график, согласованный с его отцом. По нему срок очередного платежа еще не наступил.
Но суд принял расчет банка без учета отсрочки и установил, что задолженность превышала 500 000 руб., а просрочка составляла более трех месяцев. Он признал умершего заемщика банкротом и ввел реализацию имущества. 9-й ААС и АС Московского округа оставили решение без изменения.
Наследник обратился в Верховный суд. Помимо отсутствия просрочки, он указал на нарушение порядка досрочного истребования кредита. Банк не уведомил его о требовании вернуть всю сумму и не предоставил срок для ее погашения. Заявитель также оспорил повышение процентной ставки.
Экономколлегия частично поддержала заявителя. Судьи указали, что автоматически сохранить льготу сын заемщика не мог, если сам не имел оснований для ее получения. Тем не менее кредитор должен был уведомить наследника о прекращении кредитных каникул и предоставить новый график платежей. Если наследник не знал и не мог знать об иных условиях кредита, платежи по известному ему графику следует считать корректным исполнением обязательств. Риск последствий неуведомления несет банк. ВС подчеркнул, что наследники не должны отвечать за неблагоприятные последствия недобросовестных действий кредитора, осведомленного о смерти заемщика. Судам следовало выяснить, сообщил ли банк наследнику об изменении условий, поскольку без этого нельзя было установить просрочку и основания для банкротства.
Коллегия также обратила внимание, что стоимость заложенной квартиры покрывала долг перед единственным кредитором. Основная задолженность составляла менее 7,4 млн руб., а кадастровая стоимость жилья превышала 14,6 млн руб. Представитель банка не смог убедительно объяснить необходимость банкротства при таких обстоятельствах.
В итоге ВС отменил акты трех инстанций и направил дело на новое рассмотрение в АСГМ.
