Мазут и закон: как катастрофа в Черном море обнажила слабость экологической защиты

Крупнейшая эко-катастрофа последних лет

Первые волны мазута добрались до берега через несколько часов. На пляжах Анапы, Тамани, Керчи и близлежащих населенных пунктов песок почернел, море покрылось густыми вязкими разводами, а местные жители начали публиковать кадры мертвых дельфинов и птиц. На следующий день власти ввели режим ЧС. По предварительным оценкам Росприроднадзора, в окружающую среду попало от 3 750 до 5 000 тонн мазута. Загрязненной оказалась акватория более чем в 400 квадратных километров. Погибли тысячи птиц, в том числе краснокнижных. Кроме того, особую опасность представляет отсроченный эффект: летом мазут всплывает, повторно загрязняя берега. При этом полное окисление мазута в грунте занимает до 25 лет. Даже после визуальной очистки последствия не исчезают: с наступлением тепла мазут снова всплывает на поверхность и продолжает отравлять прибрежную зону. По мнению ученых, восстановление природных экосистем займет от пяти до десяти лет, а полное разложение мазута в почве может занять четверть века.

Представляется, что законодательство должно предусматривать действенные механизмы защиты в подобных ситуациях. Но реальность оказалась иной. Несмотря на то что Росприроднадзор предъявил два крупных иска к судовладельцам — на 49,4 и 35,4 млрд руб. (дело № А32-31617/2025 и дело № А32-31618/2025 соответственно), — параллельно выяснилось, что ни страховые механизмы, ни нормы расчета ущерба, ни требования к скорости ликвидации не выдерживают нагрузку.

Кроме исков о возмещении вреда, были также поданы иски о компенсации расходов, связанных с ликвидацией последствий — например, от нескольких министерств и служб, которые занимались очисткой береговой линии и моря. Эти организации понесли значительные убытки, и сейчас соответствующие дела рассматриваются в судах. Самый крупный иск по размеру ущерба был предъявлен Росприроднадзором к ответчикам — собственникам судов. Сумма ущерба, по оценке Росприроднадзора, составляет 85 миллиардов руб. Здесь возникает целый ряд вопросов, связанных не только с доказыванием и сбором доказательств, несмотря на всю очевидность произошедшего. С одной стороны, ситуация вроде бы ясна, но с другой — все осложняется тем, что на балансе этих компаний, кроме старых, фактически развалившихся танкеров, практически ничего нет. Возникает вопрос: даже если решение о взыскании будет принято, как реально исполнить его с учетом требований закона, если у ответчиков нет активов?

Чтобы эта ситуация не выглядела как показательная история для всей страны, важно соблюсти баланс между требованиями законодательства и необходимостью установить реальный ущерб, который впоследствии действительно будет возмещен. Возникает вопрос: кем именно будет возмещен этот ущерб? Нет сомнений, что суды взыщут сумму ущерба на основании закона и представленных Росприроднадзором доказательств. В то же время остается открытым вопрос, за чей счет будет осуществляться восстановление.

Очевидно, что у этих организаций, скорее всего, не окажется достаточных средств — это видно и по их позиции в судах. В таких случаях особенно остро встает проблема отсутствия компенсационного фонда среди собственников или владельцев подобных судов, а также перевозчиков опасных грузов. Для законодателя это серьезный вызов. Кроме того, возникает вопрос: чей именно мазут перевозился как товар, и кто несет ответственность за последствия? Сегодня в России остается не до конца ясным, может ли собственник груза быть привлечен к ответственности за экологические последствия подобных катастроф. Это вопросы, на которые должны отвечать не только судебная практика, но и законодатель. Случившаяся история должна стать для всех нас уроком, чтобы мы могли извлечь из нее максимум пользы и впредь принимать превентивные меры, чтобы подобных последствий избежать. И, конечно, важно понять, как будет происходить ликвидация последствий.

Ущерб в цифрах

Команда Zharov Groupне осталась в стороне от этой ситуации. С самого начала ее представители не просто следили за развитием событий, а активно включились в работу. Они оказывали помощь на уровне консультаций, участвовали в составлении документов, жалоб и обращений во все необходимые инстанции. В первые же часы катастрофы юристы компании Zharov Group создали канал в Telegram с 5 тыс. участников для координации волонтеров и сбора данных, они также освещали в федеральных СМИ все происходящее, организовывали вебинары для защиты прав граждан. Специалисты команды оказывали всестороннюю поддержку гражданам, обращавшимся за разъяснениями по самым разным вопросам. Они консультировали о том, куда следует направлять жалобы, где можно получить необходимые документы, кто и за что несет ответственность, а также разъясняли нормы действующего законодательства, применимые в подобных случаях. Отдельным важным направлением работы стала помощь в правильном оформлении документации, в частности, актов о передаче или гибели птиц. Как подчеркивают в команде, это крайне важно для последующего точного подсчета вреда, нанесенного окружающей среде и объектам животного мира.

Команда понимает, что в подобных масштабных операциях по спасению животных критически важен вопрос доказывания. В будущем неизбежно возникнет необходимость документально подтверждать причиненный вред: например, доказывать, что гибель животного наступила именно в результате произошедшего события, а не по естественным причинам. В этой связи команде пришлось активно работать с волонтерами и организациями: консультировать, объяснять возможные последствия и юридические перспективы. Большинство вопросов от граждан касалось темы ответственности: будет ли кто-то наказан и что за это грозит. Со своей стороны, команда также предоставляла экспертные разъяснения по толкованию и применению законодательства, рассказывала о методиках расчета ущерба водным биологическим ресурсам и объектам животного мира, а также затрагивала вопросы, связанные с их загрязнением, истощением и деградацией.

Международный контраст: Россия vs. Сингапур

Разлив в Керченском проливе стал лакмусовой бумажкой для всей российской системы экологического реагирования — от состояния флота до правовых последствий. Сингапурский кейс*— это пример того, как законодательство, подготовленность портов и ясная регламентация действий позволяют минимизировать ущерб даже при наличии угрозы. Мы включаем это сравнение не для обвинений, а для поиска ориентиров: как можно выстроить систему, где экологическая безопасность — не формальность, а реальность. Сопоставление инцидентов в Керченском проливе и у побережья Сингапура позволяет оценить, как различается уровень технической оснащенности, срочность реагирования, координация действий между ведомствами и общая эффективность правовых механизмов. Несмотря на меньший объем разлива в Сингапуре, оперативность локализации и системный характер ликвидации последствий обеспечили быстрое восстановление акватории и минимизацию ущерба.

*В июне 2024 года столкнулись нидерландское и сингапурское суда у порта Пасир-Панджанг, в результате чего произошел разлив 400 тонн мазута.

Что дальше

Эта катастрофа стала следствием сразу трех проблем: устаревшего флота, слабого экологического контроля и надзора, а также особенностей применения законодательства. Как выяснилось, к судам речного флота морское право не применялось — у капитана порта просто нет такой обязанности. Возникает вопрос: почему во время шторма было принято решение заходить в бухту? Конечно, в этой ситуации государственные органы продолжат бороться за взыскание — эта задача уже очевидна. Реформа экологического законодательства также будет развиваться в этом направлении, по крайней мере, по тем вопросам, которые уже обозначены и требуют отдельной проработки. Море — это наше общее достояние, благоприятная среда, право на которую закреплено в Конституции Российской Федерации. Поэтому для юристов, волонтеров и экологов восстановить справедливость — дело чести.

Комментарий Евгения Жарова по теме «Разлив мазута в Керченском проливе: экологическая катастрофа и правовые последствия»

Спецпроект | 13 сентября 2024, 11:22