Процедура долгая, дорогая и неэффективная
Модератор сессии Юлия Литовцева, партнер, руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса , предложила в рамках сессии посмотреть на банкротство не как на юридическую процедуру, а как на некий инструмент работы с кризисными предприятиями. Это обязывает ответить на целый ряд вопросов: что делать с бизнесом, который временно испытывает финансовые затруднения; как быстро возвратить активы в оборот; как сделать так, чтобы кредиторы получали не шесть копеек с рубля, как это происходит сейчас, и чтобы при этом одна процедура не стоила как дворец Юсуповых.
Процедура банкротства в среднем длится три с половиной года. В половине дел кредиторы ничего не получают, остальные — в среднем 6%. А стоимость процедуры исчисляется миллиардами рублей. Как итог, за 2025 год было всего 59 реабилитационных процедур, и пока неясно, закончатся ли они чем-то позитивным.
В итоге Литовцева отметила, что задача законодателей — понять, как настроить, помимо бизнеса, других участников процесса (Центробанк, ФНС, суды, инвесторов), чтобы процедуры были если и не преимущественно, но в большей степени реабилитационными, а не ликвидационными, как сейчас. И наконец, как оценивать процедуру банкротства.
Евгений Акимов, старший управляющий директор, начальник управления принудительного взыскания и банкротства Сбербанка поинтересовался: как понять, где банкротство самое лучшее? Как это измерить, как сравнить в разных странах? На помощь приходит рейтинг Всемирного банка. Раньше он назывался Doing Business, потом его некоторое время не было, и два года назад его заново «переизобрели», перезапустили и назвали Business Ready, или BReady.
Этот рейтинг сравнивает экономики разных стран по нескольким параметрам, в том числе по банкротству. Конкретно его проверяют по 47 индикаторам. Начали проверять с 2024 года среди 50 стран. В 2025 году их была 101, в 2026-м — 165. Россия будет в рейтинге с 2027-го, а всего в него войдут 180 стран. Сведения строят на основе опросов предпринимателей, юристов, но туда не берут статистику.
По словам Акимова, по методологии самопроверки АСИ, основанной на подходе Всемирного банка, Россия могла бы занимать 15-е место в рейтинге. Все направления, включая банкротство, оценивают по трем критериям: нормативная база, качество услуг и эффективность госрегулирования. С качеством услуг проблем меньше — в России есть онлайн-сервисы и раскрытие информации, чего нет во многих странах. Но нормативная база и госрегулирование требуют доработки. Он отметил, что в рейтинге большое значение имеет регулирование реабилитационных процедур, а в России они почти не работают. Для этого подготовили дорожную карту, и большую часть ее пунктов направили на спасение бизнеса. Один из них уже реализовали — речь о замещении активов, когда имущество должника передают в новую компанию, а затем продают ее, чтобы сохранить бизнес.
Раньше этот механизм почти не использовали — для него нужно было создавать акционерное общество, а это долго и сложно. Только эмиссия акций могла занимать около полугода. Федеральный закон от 23.03.2026 № 62 разрешил использовать для этих целей ООО. Можно создать такую компанию за несколько дней, быстро перенести активы, сохранить их ликвидность и предложить инвесторам готовый бизнес. Акимов добавил, что ликвидация тоже не всегда означает конец бизнеса: она может сохранить его для экономики через смену собственника.
Затем Рустем Мифтахутдинов, советник первого вице-президента «Газпромбанка», объяснил, на чем держится досудебная санация, почему сейчас этот механизм почти не работает и какие проблемы должны решить поправки.
Казалось бы, что мешает каким-то кредиторам уже сейчас договориться, дать отсрочку и не допустить банкротства должника либо прекратить его. Здесь важный минус: тот кредитор, который не хочет участвовать в отсрочках и реабилитационных процедурах, может потом эти сделки оспорить. Поэтому ключевой фундамент внесудебной санации — это защита от оспаривания сделок, направленных на реабилитацию должника.
Один из инструментов досудебной санации — отсрочка ФНС по платежам при дополнительном обеспечении налоговых требований. Формально такую сделку можно оспорить как предпочтительное удовлетворение, поскольку кредитор улучшил свое положение по сравнению с остальными. Но Мифтахутдинов отметил, что цель здесь другая — не вывести активы, а не допустить банкротства и помочь предприятию выйти из кризиса. По той же логике банк, «сдвигая вправо» долг и получая новое обеспечение, спасает должника. Поэтому такие сделки нужно защищать.
По словам спикера, законопроект о досудебной санации в целом соответствует современным международным подходам. Эффективная санация должна защищать сделки от оспаривания и позволять суду утверждать план при разногласиях между кредиторами. Но в проекте есть пробел: иммунитет предусмотрели только для сделок по реабилитационному плану, которые могут оспариваться по ст. 61.2 закона «О банкротстве» как совершенные с целью причинить вред кредиторам. Статью 61.3 о сделках с предпочтением проект не упоминает, а значит, такой защиты для них пока нет.
Как банки относятся к реструктуризации
Далее дискуссия перешла в сферу финансов. Выступивший следом Андрей Медведев, директор юридического департамента Банка России, рассказал, что кредитные организации охотно идут на реструктуризацию задолженности. За последние три года совокупный объем реструктурированной задолженности по крупным заемщикам составил около 19 трлн руб. Это 22% от совокупного кредитного портфеля. Согласно приведенной им статистике, банки удовлетворяют 85% заявлений о реструктуризации. Это зависит от конкретного заемщика и его потенциальной способности восстановить платежеспособность. Для крупного бизнеса показатель составляет 70–80%, для среднего и малого — 46–50%, для физлиц и ИП — около 20%. «Тем не менее банки понимают целесообразность перехода в систему управляемой реструктуризации, восстановления платежеспособности, нежели получить, как уже ранее сказали, 25 копеек с рубля», — подчеркнул Медведев.
Также он выразил обеспокоенность ситуацией с банкротством граждан.
За последние два года число банкротств выросло с чуть более 300 000 до 635 000. Особую проблему представляет деятельность субъектов, которые популяризируют процедуру, предоставляя при этом недостоверную информацию о законном способе избавиться от долгов и не доводя информацию о негативных последствиях.
Еще спикер рассказал, что ЦБ активно участвует в работе над законопроектом о комплексном урегулировании задолженности. Его идея в том, что должна быть некая информационная система, которая будет аккумулировать информацию о человеке и его кредитах. Если у лица два и более кредитора и хотя бы по одному из них он не может обслуживать долг, ему должны предоставить отсрочку все кредиторы. Оператором системы предполагается определить финомбудсмена. Это должно снизить число банкротств физлиц, подытожил спикер.
Следом выступил Сергей Завьялов, директор дирекции по взысканию задолженности «СОГАЗ». Он отметил, что в банковском секторе хорошо развита санация.
13% банков в России успешно прошли санацию, хотя в других секторах экономики реабилитационные процедуры занимают всего 1%. Инструменты санации, выработанные в банковской сфере, совершенно точно могут применяться в банкротстве других субъектов. В частности, это отказ от невыгодных сделок, конвертация требований, запрет на оспаривание сделок в санации, выкуп активов и обязательств, а также привлечение инвестора и выдача санационного кредита.
Спикер отметил, что понятие санационного риска пока недостаточно проработано. Речь о том, оправдывает ли цель реабилитации средства, которые в нее вкладывают. Иными словами, это риск понести потери, если мероприятия окажутся неэффективными, а вложенные средства не получится окупить. Кроме того, он указал, что кредиторам нужна экономическая модель, которая рассчитывала бы сценарии работы с долгом при реабилитации и ликвидации и помогала им выбирать ту или иную процедуру.
Дальше Михаил Гальперин, член правления «Интер РАО», сравнил взыскание в банкротстве (6 коп. с 1 руб.) и в исполнительном производстве — 1 руб. с 6 руб. Он рассказал, почему процедуры примирения в исполнительном производстве не работают. По его словам, мировое соглашение может урегулировать только проблемы в рамках конкретного спора, тогда как бизнес часто хочет решить их сразу в комплексе.
Как дела обстоят в Казахстане
В конце дискуссии Марина Басова, директор по судебно-претензионной работе УК «Металлоинвест», поделилась опытом Казахстана в сфере банкротства. Там закон называется «О реабилитации и банкротстве», что подчеркивает приоритет реабилитации. Процедур в нем всего четыре. Первая — реструктуризация, ее вводят по заявлению самого должника и только при временной неплатежеспособности. Вторая — судебная реабилитация, которую могут инициировать и кредитор, и должник тоже при временной неплатежеспособности. Третья — собственно банкротство, тождественное российской процедуре. Наконец, есть упрощенная ликвидация для «пустых» компаний, у которых нет ни активов, ни оспариваемых операций. Это самая быстрая процедура. Отдельно Басова отметила «гонорар успеха» — управляющий получает деньги только за результат работы. Поэтому процедуры там не длятся долго: либо они заканчиваются ничем, либо кредиторы получают свои деньги.