Сессию «Международное правосудие: вызовы и перспективы „юридической войны"» открыл Геннадий Кузьмин, посол по особым поручениям МИД и представитель России в Международном Суде ООН. По его словам, страна находится в состоянии юридической войны, и эта война многогранна: не только судебные иски, но и односторонние принудительные меры, и правовые инициативы в международных организациях, которые, как он считает, нацелены на изоляцию государств многополярного мира.
Кузьмин напомнил недавнее решение арбитража по Приложению VII Конвенции по морскому праву о правах прибрежного государства в Черном море, акватории Керченского пролива и Азовского моря. По его словам, арбитраж признал Керченский пролив и Азовское море территориальными водами, а не международным каналом. Отсюда Россия и будет отталкиваться дальше, заявил модератор: не отсиживаясь в обороне, а переходя в контрнаступление. Юридическим нападкам, по его оценке, подвергается не только Россия, но и Беларусь с Ираном, чьи представители вышли на ту же панель.
Развернутую картину этих решений дал Константин Косоруков, заместитель директора правового департамента МИД. Юридическую войну он описал как новую реальность: послевоенные институты, чья эффективность держалась на балансе двух систем, по его мнению, не справились с изменением геополитики и попали под давление стран Запада. На практике это, как он утверждает, вылилось в рост заведомо необоснованных обвинений, нарушения процедуры и давление на судей и арбитров.
Косоруков перечислил решения, которые относит к успехам российской команды. В 2024 году Международный Суд ООН отклонил обвинения Украины по конвенции о геноциде, а 5 декабря 2025 года, по его словам, принял к рассмотрению встречные претензии России. Письменная стадия еще идет. В том же 2024 году Суд вынес решение по конвенциям о борьбе с финансированием терроризма и о расовой дискриминации, Косоруков описал исход как преимущественно в пользу России.
Что касается названия нашей панели, то перспективы, очень надеюсь, негативные у этого проекта. Как бы все не закончилось дело по аналогии с Нюрнбергским и Токийским трибуналом, каким-нибудь Брюссельским трибуналом, мне бы очень это хотелось лично, вот все бы положил на юридический алтарь ради такого дела.
Закрепить эту линию призвана новая директива Высшего государственного совета Союзного государства от 26 февраля о взаимной поддержке в области международного правосудия — первый инструмент, прямо созданный против юридической агрессии. Его логику продолжил Андрей Попков, начальник главного договорно-правового управления МИД Беларуси, рассказавший о первом иске против его страны в Международном Суде ООН. Литва 19 мая 2025 года подала заявление о нарушении протокола против незаконного ввоза мигрантов, и Минск, по словам Попкова, расценивает надуманное обвинение как форму давления.
Беларусь, отметил Попков, добросовестно вела переговоры с апреля 2023 года, но другая сторона их сорвала и вышла в суд. Спор он назвал насыщенным юрисдикционными вопросами: Литва выразила согласие на юрисдикцию необычно — отозвав ранее сделанную оговорку уже после начала переговоров, постфактум, что ставит вопросы об обратной силе и равенстве сторон. Дело движется по отдельной юрисдикционной стадии, где основная нагрузка ложится на ответчика:19 января 2026 года Беларусь представила меморандум, а контрмеморандум Литвы ждут до 20 июля. Последствия дела, предупредил Попков, способны исказить применение других ооновских договоров с похожими оговорками.
Низкую планку доказывания, заданную этим решением, по словам Косорукова, можно развернуть против самой Украины: теракты по мирному населению и подрыв «Северных потоков» он отнес к тем же конвенциям. Отдельно он выделил первое инициативное обращение России в Суд — обжалование решения Совета ИКАО по катастрофе рейса MH17, оспоренного по девяти основаниям. Часть структур — МУС, ЕСПЧ, арбитраж по «керченскому инциденту» — он назвал утратившими беспристрастность. Из последнего Россия вышла сама, сославшись на нарушения процедуры. Оппоненты России эти оценки не разделяют: решение Совета ИКАО по MH17 возлагало ответственность на Москву, а из арбитража по «керченскому инциденту» российская сторона вышла до его завершения.
Андрей Попков, начальник главного договорно-правового управления МИД Беларуси, рассказал о первом иске против его страны в Международном Суде ООН. Литва 19 мая 2025 года подала заявление о нарушении протокола против незаконного ввоза мигрантов. Минск, по словам Попкова, расценивает обвинение как форму давления и считает, что Литва выразила согласие на юрисдикцию необычно — отозвав ранее сделанную оговорку уже после начала переговоров. Дело движется по отдельной юрисдикционной стадии: 19 января 2026 года Беларусь представила меморандум, контрмеморандум Литвы ждут до 20 июля. Позицию литовской стороны на сессии не представляли.
Само понятие «юридической войны» подробнее всех разобрала Мария Заболоцкая, заместитель постоянного представителя России при ООН, которую долго не удавалось подключить из Нью-Йорка — связь установили с третьей попытки. Главный признак, по ее версии, — недобросовестное использование инструментов для разрешения споров: истец берет на себя роль прокурора, разворачивает информационную кампанию и тиражирует обвинения как уже доказанные, а проигрыш замалчивает. По ее наблюдению, об отклонении исков против России на площадках ООН знают далеко не все, тогда как отвергнутые судом обвинения продолжают звучать.
Если нам говорят, что нет юридической войны, а есть просто использование юридических механизмов, я думаю, что нам точно совершенно надо показать всему миру, что это действительно война.
Взгляд со стороны добавили иностранные участники. Александр Вылегжанин, главный редактор «Московского журнала международного права» и профессор МГИМО, противопоставил русское понимание правосудия «по совести» англосаксонскому justice как «надлежащему администрированию норм» и напомнил принцип jura novit curia: право определяет суд, а не стороны. Профессор Китайского университета иностранных дел Синьхо И на фоне юбилея Международного Суда ООН признал за ним заслуги, но указал на слабое место — его решения не окончательны, стороны продолжают спор и после вердикта. Директор LexOceana Лестер Антонио Ортега Лемус на примере спора Венесуэлы и Гайаны показал, как тяжба разворачивается вокруг нефти и колониальных архивов, и предостерег от неявки в суд: отказавшись участвовать, сторона отдает оппоненту контроль над нарративом. О двойных стандартах в отношении Ирана говорил Хади Азари из Университета имени Хорезми.
Финальное слово взял Кирилл Удовиченко, руководитель судебно-арбитражной практики . Решения в пользу России он назвал маяком для стран, которые тоже испытывают правовое давление. Сила страны, по его словам, не только в умении выигрывать, но и в готовности делиться опытом: российская команда, как он заявил, открыта к сотрудничеству с теми, кто столкнулся с юридической агрессией.