Дискуссию начала доцент кафедры гражданского процесса юридического факультета МГУ и член совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека Татьяна Андреева. Она напомнила, что любое взаимодействие предполагает диалог. И сейчас есть сложности с восприятием и доведением позиции арбитражного и юридического сообщества до государственных судов. «Так не должно быть. Тем более у нас есть история нормального взаимодействия», — подчеркнула Андреева.
Юрист напомнила, что после 1993 года взаимодействие расширялось и было понимание общих целей и задач. Важным инструментом взаимодействия было соглашение между Высшим арбитражным судом и Торгово-промышленной палатой 2003 года, где были определены формы взаимодействия между государственными и третейскими судами. По словам Андреевой, государство было заинтересовано в содействии, а не в контроле.
Третейские суды и государственные арбитражные суды действуют в одном русле и защищают права бизнеса. Раньше председатели госсудов и третейских институтов собирались и обсуждали взаимодействие между ними. Диалог дает возможность услышать друг друга и позволяет избежать решений, которые вызывают неадекватную реакцию в третейском и бизнес-сообществе. Возможно, настало время представителям с каждой стороны пойти на встречу друг другу. Сначала диалог — потом все остальное.
Далее член правления «Интер РАО» Михаил Гальперин указал, что благодаря реформе 2015 года появилась сильная, авторитетная и сплоченная система арбитражных учреждений и сообщество, которое умеет отстаивать свои интересы. Он напомнил, что Россия была страной, где появились одни из первых арбитражных учреждений: Морская арбитражная комиссия и Международный коммерческий арбитражный суд. В то же время сейчас процент отказов в признании арбитражных решений достигает 30–40%, а, например, в Китае это всего 7%. При этом правительство ставит цель в два раза снизить долю отказов в признании и исполнении арбитражных решений. «Отношение исполнительной власти к третейскому разбирательству показывает не то что оттепель, а цветущее лето», — привел аналогию Гальперин.
Адвокат Петр Савищев также затронул проблему с признанием и исполнением решений. По его словам, давно уже не хватает диалога по поводу ненадлежащего уведомления сторон. А те механизмы, которые сейчас предлагают, не подходят для сложной судейской корпорации в разных странах, так как они на первое место ставят независимость, а не повышение качества единообразия и инвестиционного климата, считает юрист.
А партнер Магомед Гасанов рассказал, как на признание и исполнение решений влияют контрсанкционные меры. Он уточнил, что третейские суды раньше не уделяли так много внимания контрсанкциям и контроль в этом направлении доставался государственным судам, которые использовали разные подходы. Так, в одних делах отказали в признании и исполнении в пользу иностранной стороны, а в других — нет. Но теперь, благодаря обзору Верховного суда от 17 июня, практика должна стать более единообразной, надеется Гасанов.
Юристам нужно учитывать правила из обзора Верховного суда о применении контрсанкционных мер при проведении комплаенса, выработке стратегии и формировании арбитражной оговорки. ВС сделал эти правила довольно понятными, и контрсанкции теперь нужно принимать в расчет и судам, и арбитражам. Но неясно, как иностранные суды будут реагировать на такие правила.
О другом аспекте взаимодействия государственных и третейских судов рассказал партнер Владимир Пестриков. Он обратил внимание на то, как работает получение обеспечительных мер в поддержку арбитража. В России уже давно есть возможность вынесения таких мер, и, по словам Пестрикова, этот механизм работает даже в поддержку иностранного арбитражного разбирательства. Но таких случаев немного, в частности и в отношении внутренних третейских разбирательств. «Законодательная база существует и развивается, но, видимо, отсутствует некое доверие и нужны дополнительные настройки в этом направлении», — считает Пестриков.
Позаимствовать некоторые подходы можно в зарубежных странах. Так, Пестриков рассказал о правиле в Гонконге: независимо от того, в какой форме арбитраж вынес решение, оно подлежит исполнению наравне с судебным актом государственного суда. Но нужно получить разрешение Верховного суда региона. Процедура его получения предполагает, что постановление формально приводят в исполнение в ограниченные сроки, а проверки обеспечительных мер по основаниям, предусмотренным для арбитражных решений, не проводят. То есть процедура практически автоматическая, объясняет юрист, и она работает довольно эффективно. Это правило касается не только внутренних, но и международных арбитражей, которые проходят за пределами Гонконга. Похожая процедура действует и в Сингапуре.
О работе с государственными судами рассказал управляющий директор – руководитель аппарата, заместитель председателя Арбитражного центра при Российском союзе промышленников и предпринимателей Александр Замазий. Он привел статистику: за 2025 год не было ни одной отмены арбитражного решения, которое вынес центр. В 2024 году было семь таких случаев, но это все были связанные дела, и суд решил, что это неарбитрабельные споры из-за слишком большой концентрации публичного интереса. В 2021–2023 годах отменили десять решений Арбитражного центра при РСПП по основанию нарушения публичного порядка, что включало недостаточное снижение неустойки и ненадлежащее уведомление стороны. «Это менее 1% отказа, что неплохой показатель», — сказал Замазий.
Кроме этого, АЦ при РСПП обращался в госсуд за истребованием доказательств, запрашивал документы — все эти просьбы госсуды удовлетворили, поделился юрист. Накладывали и аресты в рамках обеспечительных мер. То есть взаимодействие складывается весьма неплохо, резюмировал Замазий. Но радужной картину назвать нельзя, и суды все равно продолжают относиться с настороженностью, а это сказывается на сроках рассмотрения дел и на привлечении прокурора и Росфинмониторинга к процедуре выдачи исполлиста, указал эксперт.
Если система третейского разбирательства хочет успешно развиваться, то она должна понимать задачи и цели государственного судопроизводства. При этом, возможно, у судебной системы есть свои предубеждения, и суды считают, что арбитраж должен быть похож на разбирательство в госсудах. Во многих странах госсуды называют арбитражные суды своими главными друзьями. Надеюсь, что в России третейское разбирательство тоже будет развиваться благодаря, а не вопреки тому, как суды содействуют и контролируют третейские суды.
После управляющий директор по правовому сопровождению административно-хозяйственной деятельности и судебной работы Российского экспортного центра Сергей Селиверстов отметил, что в интересах бизнеса взаимодействие между третейскими и госсудами должно быть на более высоком уровне. При этом при внешнеэкономической деятельности в этом уравнении будет уже четыре элемента: российские и зарубежные суды и российские и иностранные арбитражные центры. «Если мы говорим об оттепели и потеплении отношения российских государственных судов к третейским судам, то оттепель не может быть без аналогичных мер в отношении зарубежных арбитражных учреждений», — уверен Селиверстов. Дополнительно он отметил, что арбитраж должен стать частью российского экспорта.
У российских экспортеров должны быть стимулы включать оговорки не на зарубежные арбитражные центры, а на российские. И тут важно, чтобы решения российских арбитражных центров можно было легко исполнить и в России, и в других странах. Поэтому госсудам придется воспринять проарбитрабельный подход и больше взаимодействовать с судами на международном уровне. Но и на арбитражных учреждениях лежит высокий груз ответственности — им нужно поддерживать высокие стандарты качества, чтобы иностранные контрагенты понимали, что они получат лучшие практики международного арбитража.
Закончил обсуждение председатель комиссии по третейскому разбирательству Ассоциации юристов России Петр Ильичев. Он подтвердил, что арбитраж не может функционировать эффективно без доверия судебной власти. И чтобы оно было, нужно обратить внимание на обеспечение единообразия применения судами норм права, «поэтому важно, чтобы подходы Верховного суда учитывали не только госсуды, но и арбитражные институты». Другой вопрос, который затронул Ильичев, коснулся специализации судей. С одной стороны, нужно ее обеспечить, с другой — важна доступность форм судебного контроля, то есть сторона должна иметь возможность получить исполлист в том суде, в котором ей было бы удобно, указывает юрист. По его мнению, это сочетание можно было бы обеспечить следующим образом: сохранить за судами первой инстанции ту систему, которая сейчас уже есть, а на уровне кассации создать специализированный кассационный суд по контролю в отношении арбитража по примеру Суда по интеллектуальным правам.