Представим: российским бизнесом владел холдинг, например, на Кипре. Владение самим холдингом организовано через несколько иностранных компаний. Впоследствии холдинг и компании «над ним» редомицилируются в Россию. После редомициляции один из акционеров обнаруживает, что утратил операционный контроль над бизнесом. Этому предшествовали изменения в структуре управления, заключение нескольких взаимосвязанных сделок, направленных на вывод активов из бизнеса, а также перераспределение финансовых потоков в интересах второго акционера или на юридически не аффилированные с ним компании. Налицо убытки, но как их взыскать?
Оспаривание каждой сделки по отдельности не всегда позволяет восстановить положение пострадавшего акционера, если это вообще возможно, так как, скорее всего, такому акционеру придется действовать не в своих интересах, а в интересах совместного бизнеса, который он уже не контролирует. Более того, формально некоторые сделки могут быть совершенно законными, но все действия лиц и контролируемых ими компаний в совокупности могут образовывать организованную структуру, действующую в интересах второго акционера.
Именно для таких ситуаций английское право предусматривает инструмент conspiracy.
Если совместный бизнес уже в России, то можно ли защищаться за ее пределами?
В английском праве conspiracy — самостоятельное основание деликтной ответственности, позволяющее требовать возмещения убытков, которые причинены согласованными действиями двух или более лиц. Conspiracy дает возможность рассматривать не отдельные противоправные действия, а их совокупность как единое целое, в частности кто разработал структуру вывода активов, кто обеспечивал реализацию, какие компании в каких юрисдикциях использовались для этого, как возникли и в чем состоят убытки.
Важно, что ущерб или действия ответчиков необязательно должны быть связаны с Великобританией. Ущерб и противоправные действия могут происходить по всему миру, а английский суд может рассмотреть спор, если сработают определенные юрисдикционные основания (jurisdictional basis).
Для российского бизнеса особенно актуальна ситуация, при которой иностранный холдинг переехал в Россию, однако прежнее акционерное соглашение (SHA), регулируемое английским правом, продолжает действовать. Нарушение акционерного соглашения может стать основанием для иска, в том числе и conspiracy, если объем убытков напрямую не вытекает из нарушения самого соглашения. Если доказательства позволяют установить более широкий согласованный план, следует оценить перспективы предъявления иска о conspiracy, в частности против лиц, которые не подписывали акционерное соглашение, но активно участвовали в причинении вреда.
При этом необходимо разграничивать убытки самой компании и самостоятельные убытки акционера. Снижение стоимости участия из-за ущерба, причиненного компании, не всегда дает акционеру права на личное взыскание. Особую роль играют нарушенные индивидуальные права по акционерному соглашению и иные основания возникновения личного ущерба.
Как доказать связь сговора с Великобританией?
Английская судебная практика уже рассматривала использование постсоветскими предпринимателями сложных иностранных корпоративных структур, которые становились предметом исков о conspiracy.
В деле Tugushev v Orlov [2019] EWHC 645 (Comm) российский предприниматель предъявил иск в связи с утратой его предполагаемой доли в международной группе Norebo стоимостью около $1,5 млрд. По версии истца, он один из основателей бизнеса и обладал правом на треть группы. Ответчики согласованно лишили его корпоративных прав через переоформление акций, изменение структуры владения и последующий отказ признавать его участие в бизнесе. Истец предъявил требования на сумму свыше $350 млн.
Ответчики оспаривали не только предполагаемое участие в сговоре, но и юрисдикцию английского суда. Они утверждали, что это российский спор: основные активы, деятельность компаний и предполагаемое нарушение прав были связаны с Россией. По их мнению, истец искусственно сформулировал требования о conspiracy, чтобы перенести конфликт в Великобританию.
Английский суд отклонил возражения против юрисдикции, указав на проживание одного из ответчиков в Англии на момент предъявления иска. Суд также установил, что предполагаемые сговоры могли быть сформированы в Англии, так как одна из предполагаемых договоренностей о лишении истца корпоративных прав была достигнута на встрече ответчиков в Лондоне.
Для российского бизнеса ключевой вывод из этого дела состоит в том, что нахождение в России «похищенных» у истца активов не исключает возможность принятия дела английским судом к своему производству. Если можно подтвердить, например, что в Великобритании проживает один из ответчиков, то это также может стать основанием для рассмотрения дела английским судом.
Показательно решение Верховного суда Великобритании JSC BTA Bank v Khrapunov [2018] UKSC 19. Казахстанский «БТА Банк» предъявил требование о conspiracy к бывшему руководителю банка и его зятю. Банк утверждал, что ответчики согласованно скрывали и перемещали активы через иностранные компании, чтобы воспрепятствовать исполнению английских судебных решений. Предполагаемые действия затрагивали несколько иностранных юрисдикций, а сам один из ответчиков проживал в Швейцарии.
Ответчики возражали против юрисдикции английского суда: реальные действия по перемещению активов осуществлялись вне Британии, а нарушение судебного запрета не могло служить основанием для самостоятельного иска о conspiracy. Английский суд указал, что заключение соглашения о сговоре может само по себе рассматриваться как событие, положившее начало причинению вреда, даже если последующие действия и экономические последствия возникли в других странах.
Как привлечь к спору иностранных участников сговора?
Когда предполагаемая схема реализуется несколькими лицами, находящимися в разных странах, отдельную сложность представляет привлечение всех участников к единому судебному разбирательству.
В деле PrivatBank v Kolomoisky [2019] EWCA Civ 1708 украинский «Приватбанк» предъявил иск к бывшим акционерам и подконтрольным им компаниям в Великобритании и на Британских Виргинских Островах. Банк утверждал, что ответчики реализовали многоступенчатую схему вывода около $1,9 млрд с предоставлением кредитов подконтрольным заемщикам и дальнейшим перечислением средств иностранным компаниям по фиктивным договорам поставки.
Ответчики возражали против английской юрисдикции. Они указывали, что бывшие владельцы банка проживают в Швейцарии, основные события связаны с Украиной, а английские компании привлечены исключительно для искусственного создания юрисдикционной привязки.
Английский суд установил, что у банка есть достаточно обоснованные требования к английским компаниям, участвовавшим в спорных операциях, а стремление истца объединить требования к иностранным ответчикам в английском процессе отвечает требованиям эффективности, и рассмотрел спор. В результате в пользу банка взыскали более $3 млрд.
При этом требования банка основывались на украинском деликтном праве, а не только на английских нормах о conspiracy. Как можно увидеть из рассмотренных дел, английские суды могут успешно рассматривать кейсы по зарубежному праву, если у них есть юрисдикция.
Из рассмотренной практики следует несколько базовых рекомендаций для российских бенефициаров.
Необходимо восстановить историю корпоративных отношений, будут особенно важны первоначальные акционерные соглашения, опционы, «уставы» (Articles of Association и Memorandums of Association) иностранных холдингов, соглашения о финансировании и документы, оформлявшие передачу контроля.
Следует определить связи предполагаемого сговора с Великобританией, но для обращения в суд необязательно проводить полное расследование с выявлением всех доказательств, а достаточно заявить то, что можно получить в одностороннем порядке без суда из публичных источников, и доказать, что есть веские основания рассматривать спор.
Если есть риск дальнейшего вывода активов, необходимо своевременно оценить возможность получения обеспечительных мер, включая worldwide freezing injunction.
Соавтор
Анна Суворова
Старший юрист международной практики Delcredere, адвокат штата Калифорния (США)
