Директор Евразийского учебного института МГИМО Тамара Шашихина открыла дискуссию с тезиса о переосмыслении международного правосудия. Традиционные арбитражные центры, которые долго считались нейтральными, столкнулись с ограничением доступа, санкционными рисками и вопросами исполнимости решений. Поэтому участникам рынка приходится искать новую архитектуру разрешения международных споров.
Судья Конституционного суда Михаил Лобов связал кризис арбитража с изменением международных отношений. По его словам, арбитраж никогда не существовал вне государств и их правовых рамок, а его успехи и неудачи всегда зависели от отношений между ними.
Проблема современного международного арбитража не в дискредитации самой идеи третейского разбирательства, а в кризисе тех площадок и моделей, которые перестали выполнять свою функцию.
Лобов считает, что новые экономические зоны потребуют новых арбитражных центров, включая созданные через межгосударственные соглашения. Но переход займет годы, поэтому действующие площадки нужно использовать прагматично, пока они продолжают работать.
От конституционных основ перешли к наднациональному порядку. Председатель Суда ЕАЭС Алексей Дронов напомнил, что суд союза не подменяет коммерческий арбитраж и не рассматривает частные споры между компаниями. Но его практика важна для трансграничного бизнеса: право ЕАЭС регулирует конкуренцию, таможенные, тарифные, транспортные, энергетические и финансовые вопросы. Эти нормы могут влиять на сделки и споры, даже если их рассматривает национальный суд или арбитраж. Дронов также подчеркнул, что в Суд ЕАЭС могут обращаться хозяйствующие субъекты, если решения, действия или бездействие ЕЭК затрагивают их права.
Директор Ташкентского международного арбитражного центра Диана Байзакова поделилась тем, как молодая арбитражная площадка выстраивает доверие к себе. За первые пять месяцев 2026 года сумма требований по новым делам превысила $75 млн. Около 40% споров за 2024–2025 годы оказались с российским элементом, а примерно треть назначенных арбитров были специалистами из России. При этом большинство споров TIAC уже не связаны напрямую с Узбекистаном — истцами и ответчиками все чаще выступают нерезиденты. Это, по словам эксперта, показывает, что стороны воспринимают центр как нейтральный форум для трансграничных споров. Кроме того, все решения TIAC, предъявленные к исполнению в судах Узбекистана, исполнили, даже против компаний с государственным участием. Байзакова считает, доверие к новой площадке формируют не только статистика и нейтральность, но и качество администрирования, комплаенс, нейтральность назначений арбитров и связи с профессиональным сообществом. В этом смысле сегодня конкурируют не отдельные арбитражные центры, а экосистемы, которые умеют объединять вокруг себя бизнес, юристов, университеты и государственные институты.
Член правления, начальник департамента 104 «Газпром» Сергей Кузнец рассказал, как крупный бизнес выбирает арбитражные площадки в новых условиях. По его словам, раньше выбор часто определяла инфраструктура сделки: вместе с иностранным финансированием приходили иностранные банки, консультанты, применимое право и арбитражные оговорки. Сейчас у российских компаний и юристов стало больше собственной экспертизы, но санкционное давление изменило критерии выбора. Главным критерием спикер назвал нейтральность. Смысл международного арбитража — в доверии к тому, что решение будет объективным, основанным на законе и контракте, без политического или информационного давления.
Кризис доверия к традиционным арбитражным центрам связан с тем, что в условиях санкционного и информационного давления возникает крайне негативное отношение к российским лицам и компаниям. По сути, презумпция виновности всего, что связано с Россией.
Кризис доверия усиливают и инфраструктурные проблемы. Поэтому бизнес все внимательнее смотрит на альтернативные площадки. Для долгосрочных контрактов и крупных инвестиций важны нейтральная позиция государства, удобная инфраструктура, возможность привлечь международных экспертов, понятная судебная практика по вопросам поддержки арбитража и исполнимость решений, подытожил эксперт. При этом выбор арбитражной оговорки сегодня должен работать не только на момент подписания контракта, но и на горизонте 5, 10, 20 или 30 лет.
Партнер Curtis, Mallet-Prevost, Colt & Mosle, член Международного арбитражного суда при ICC Анна Козьменко отметила, что после 2022 года санкции стали влиять не только на исполнение договоров и решений, но и на саму арбитражную процедуру. Российские стороны сталкиваются с ограничениями при выборе юристов, экспертов и консультантов, проблемами с оплатой арбитражных сборов и гонораров, визовыми сложностями для представителей и свидетелей. Все это влияет на равенство сторон и ставит вопрос о соблюдении due process. Спикер также указала на риск утраты нейтральности арбитража. Санкции затрагивают банки, консультантов, институты, суды и арбитров даже за пределами юрисдикций, которые ввели ограничения. В результате, по ее словам, растет риск фрагментации арбитражного пространства: разные государства по-своему оценивают допустимость арбитража и исполнимость решений. Поэтому профессиональному сообществу нужны единые стандарты работы с санкционными ограничениями, а арбитражным институтам — специальные процедуры для дел с санкционным элементом, считает Козьменко.
Арбитраж существует только до тех пор, пока есть единые правила игры и доверие к ним.
Руководитель McNair International Хавар Куреши не поддержал идею полного ухода из традиционных процедур. По его словам, все еще есть инструменты, арбитры и судьи, которые признают высокие стандарты. Их нужно использовать стратегически, а не выходить из процесса. При этом конкуренция со стороны Гонконга, Сингапура, Дубая и других юрисдикций может заставить Лондон и другие традиционные центры пересмотреть подходы.
Основатель и управляющий директор Marks&Sokolov Брюс Маркс связал кризис арбитража с вопросом равного доступа к правосудию. Российские компании и государство, по его словам, должны участвовать в международных спорах на равных условиях, но сейчас поиск юристов и площадок для таких дел стал сложнее. Главная задача — найти системы, где споры смогут рассматривать независимые арбитры из разных стран.
Партнер, основатель Pinna Goldberg Андреа Пинна отметил, что в переговорах с европейскими контрагентами вопрос арбитражной оговорки все чаще упирается в доверие к нейтральности площадки, арбитров и судов. Санкционное давление влияет на восприятие российских сторон, а контрагенты иногда используют ситуацию как процессуальное преимущество. Это затягивает переговоры, снижает доверие к разбирательству и создает риски при исполнении решений. При этом Пинна видит положительную тенденцию: западные юрисдикции начинают понимать, что без возвращения к нейтральности арбитраж потеряет доверие.