За кулисами Российского международного арбитражного конгресса
По всему миру ежегодно проходят арбитражные недели, устраивают и отдельные мероприятия, посвященные международному арбитражу. РАЦ организовывает не неделю, не одну конференцию, а Российский международный арбитражный конгресс. Почему выбрали именно такой формат и чем он отличается от других профильных мероприятий?
Дарья Скосарь, руководитель отдела развития Российского института современного арбитража: В Москве всегда было очень сильное сообщество юристов, которые занимаются разрешением споров. Здесь много специалистов с разным опытом и взглядами, а профессиональные дискуссии традиционно проходят на очень высоком уровне. Нам хотелось создать площадку, которая объединит это сообщество и одновременно позволит регулярно приглашать в Москву коллег из других стран для содержательного профессионального диалога.
Выбирая формат конгресса, мы с коллегами, членами организационного комитета RIAC, во многом опирались на собственный опыт участия в арбитражных неделях и конференциях по всему миру. Нам хотелось учесть лучшие практики, которые мы видели на других площадках, и при этом сделать RIAC по-настоящему цельным мероприятием, где все элементы программы дополняют друг друга.
Поэтому для нас было важно, чтобы у конгресса было главное событие — Основная конференция RIAC. Она задает ключевые темы для обсуждения и становится центром всей программы, вокруг которой выстраиваются партнерские мероприятия, встречи и другие события недели.
Почти половина участников RIAC — иностранцы, которым хочется оказать очень теплый прием, именно поэтому в программу конгресса входит и культурная программа, помимо деловой.
Для нас ценность RIAC заключается во встречах, обмене идеями и возможности объединить российское и международное арбитражное сообщество вокруг тем, которые сегодня определяют развитие арбитража.
Дарья Скосарь, руководитель отдела развития Российского института современного арбитража
В этом году пройдет второй RIAC, первый Российский международный арбитражный конгресс состоялся в 2025 году. Сейчас организовать по-настоящему международное мероприятие в России — это не самая простая задача. Сталкиваетесь ли вы с какими-то трудностями в целом, отказами со стороны спикеров? И как в целом удается собирать представителей даже из ЕС и Великобритании?
Скосарь: Сложности действительно возникают, но, как и в любом другом деле, главное — не бояться столкновения с ними и не переставать пытаться их решить. Мы стараемся относиться с пониманием к решениям потенциальных спикеров и гостей не участвовать в RIAC по самым разным личным, профессиональным или организационным причинам.
В этом году нам было немного проще приглашать коллег на RIAC, так как он проходит уже второй раз, и, как показал опыт первого Конгресса, гости остались очень довольны своей поездкой в Москву. Многие из них приедут уже во второй раз и снова примут участие в мероприятиях RIAC. Мы рады, что география участников RIAC расширяется, и в числе регистраций этого года мы видим гостей из Азии, Европы, с Ближнего Востока. Стараемся предусмотреть все возможные сложности, с которыми могут столкнуться наши гости, и, например, рассылаем гайды с советами о мобильной связи, трансферах и банковских картах, о которых иностранцы могут не знать заранее. Как для принимающей стороны, для нас очень важен комфорт всех участников RIAC.
Первый RIAC прошел очень громко и успешно. Что после первого RIAC вы поняли о том, какие разговоры и дискуссии сегодня действительно нужны профессиональному сообществу?
Скосарь: Готовясь к первому RIAC, мы старались фокусироваться на темах важных и актуальных вне зависимости от новостного фона и изменений в законодательстве. Затем по прошествии RIAC-2025 мы собрали обратную связь от участников и отметили, что выбранные нами философские темы вызывают не меньше споров и интереса внутри сообщества. Так и родилась концепция Основной конференции — «вечные темы арбитража». В этом году мы придерживались того же курса, поэтому программа Основной конференции будет посвящена эволюции арбитража, действию принципа Kompetenz-Kompetenz и автономии воли сторон.
Неотъемлемая часть RIAC — это мероприятия различных юридических фирм — партнеров конгресса и арбитражных центров разных стран. Учитывая это, как распределяются роли? Насколько РАЦ вмешивается в выбор тем и форматов партнеров?
Скосарь: Без поддержки наших партнеров RIAC не состоялся бы. Традиционно мы приглашаем к участию и юридические фирмы, и арбитражные институты, и другие некоммерческие организации со всего мира. За счет партнерских «сателлитов» формируется календарь RIAC, в который уже второй год подряд включено более 30 мероприятий самых разных форматов и содержания. Некоторые партнеры поддерживают нас уже второй год подряд, а кто-то присоединился к нам в этом году. Но мы не перестаем радоваться и благодарить наших дорогих партнеров за их поддержку и готовность делать RIAC еще масштабнее и интереснее.
Темы «сателлитов» партнеры выбирают сами, в выбор формата и спикеров мы не вмешиваемся. Наша задача — сформировать календарь RIAC таким образом, чтобы мероприятия на похожие темы проводились в разные временные слоты, чтобы партнеры не конкурировали за аудиторию.
Не только арбитраж
В названии конгресса присутствует слово «арбитражный». Но программа шире и охватывает среди прочего медиацию. В РАЦ также доступна процедура медиации, а в прошлом году центр опубликовал первые в России правила адъюдикации. Почему арбитражный институт заинтересован в развитии механизмов, которые в некоторых случаях позволяют вообще не доводить дело до арбитража?
Валерия Сенаторова, директор Российского арбитражного центра: Мне кажется, не стоит воспринимать арбитраж или суд как универсальный ответ на любой конфликт и нужно исследовать и развивать другие механизмы, в том числе те, что позволяют разрешить разногласие удобнее, быстрее и с меньшими затратами. В одних случаях сторонам важно сохранить отношения — тогда более подходящим инструментом может быть медиация. В других случаях спор может возникнуть по достаточно узкому техническому вопросу, который нужно разрешить быстро, чтобы работа по проекту не останавливалась. Для таких ситуаций может быть полезна адъюдикация.
У арбитражных институтов есть определенное преимущество. Если институт уже заслужил доверие пользователей, сторонам легче попробовать новый для них механизм именно в его рамках. Они знают, как институт работает, понимают его подходы к независимости, организации процедуры и работе с конфиденциальной информацией. Новому самостоятельному проекту или платформе все это доверие еще предстоит сформировать.
Кроме того, разные способы альтернативного разрешения могут последовательно сочетаться: например, арбитраж и медиация (arb-med), адъюдикация и последующий арбитраж. В таких случаях сторонам удобнее, когда все эти процедуры существуют в рамках одной организационной системы и переход от одной к другой не требует каждый раз заново выстраивать процесс. Институт может выступать своего рода единым окном: администрировать разные процедуры, обеспечивать их организационную совместимость и при этом сохранять необходимые границы между ними.
Валерия Сенаторова, директор Российского арбитражного центра
В программе RIAC-26 практически каждый день есть неформальные и культурные мероприятия, где основной акцент стоит на нетворкинге. Почему важно развивать взаимодействие не только в рамках профессиональных обсуждений, но и общаться «без галстуков»?
Скосарь: Неформальные мероприятия и культурная программа — это неотъемлемая часть RIAC, и количество регистраций на такие мероприятия это подтверждает. Еще на уровне идеи RIAC задумывался как мероприятие многоуровневое: мы не планировали ограничиваться деловой программой. Особенно хотелось показать культурную жизнь Москвы гостям из-за рубежа, чтобы их впечатление о нашем любимом городе осталось теплым и ярким и они захотели приехать к нам снова.
Как и в прошлом году, в рамках RIAC 2026 мы организуем пешеходную экскурсию по центру города, а также экскурсию по основной экспозиции Третьяковской галереи — покажем им самое сердце столицы. Мероприятия проходят для всех желающих и на английском языке для удобства наших иностранных гостей. Кроме того, в качестве сувениров для участников Основной конференции RIAC мы второй год подряд выбираем русскую классику и дарим книги наших любимых авторов: Пушкина, Достоевского, Бунина и других. Через такие детали нам хочется передать гостям частичку русского гостеприимства и нашего культурного кода на память.
Дарья Скосарь, руководитель отдела развития Российского института современного арбитража
Что касается нетворкинга и мероприятий «без галстуков», в этом году партнеры RIAC подготовились на 5+: в рамках конгресса пройдет несколько вечерних приемов, прогулка по Москве-реке, арбитражный паб-квиз и показ балета «Жизель». Нам кажется, что во время таких неформальных мероприятий вне деловой программы коллегам комфортнее делиться своим опытом и обмениваться мнениями об услышанном. А еще это отличная возможность увидеть старых знакомых и поговорить не только об арбитраже.
Международный арбитраж сегодня
Система международного арбитража создавалась, чтобы облегчить сторонам разрешение международных споров и конфликтов. Но сегодня существующая система осложняется публичным порядком, не самым предсказуемым исполнением решений в некоторых странах, сложностями с оплатой и выбором арбитров. На что сейчас смотрит бизнес, выбирая место арбитража и арбитражный институт, и какие факторы играют решающую роль?
Сенаторова: Я всегда исходила из того, что в международном арбитраже выбор места арбитража в каком-то смысле важнее выбора самого арбитражного института. Именно место арбитража определяет, какой государственный суд будет осуществлять функции контроля и содействия, то есть как будут решаться вопросы обеспечительных мер, оспаривания решения и другие принципиальные процессуальные вопросы.
По нашим наблюдениям, после периода, когда российские стороны достаточно активно экспериментировали с новыми и порой довольно экзотическими юрисдикциями, сейчас выбор снова становится более прагматичным. В договорах чаще встречаются Сингапур, Гонконг, Дубай. Европейские места арбитража, напротив, выбирают несколько реже, чем раньше.
Конечно, нельзя сказать, что выбор самого института не имеет значения, более того, требования к нему у пользователей скорее растут. Хороший регламент, сильная команда и удобная система документооборота уже воспринимаются как само собой разумеющееся. Сейчас стороны, как мне кажется, смотрят на то, насколько институт открыт и доступен для коммуникации: насколько оперативно отвечает, какие электронные каналы связи использует, на каких языках может работать с участниками процесса. Важно и то, готов ли институт действительно включаться, когда возникает нестандартная организационная или процессуальная ситуация.
Валерия Сенаторова, директор Российского арбитражного центра
Отдельное внимание стороны уделяют тому, как органы института подходят к назначениям и отводам арбитров, особенно в спорах, осложненных ограничительными мерами. Сторонам важно понимать, насколько тщательно институт проверяет сведения о потенциальном арбитре, учитывает возможные дополнительные риски и способен сформировать состав, которому обе стороны будут доверять.
Через любой арбитражный центр проходит много арбитражных оговорок. Заметны ли какие-то изменения в них за последние несколько лет? Что бизнес сейчас обязательно учитывает такого, о чем раньше даже не задумывался?
Сенаторова: Мне кажется, сами базовые конструкции арбитражных оговорок за последние годы радикально не изменились. Стороны по-прежнему выбирают арбитражное учреждение, место арбитража, язык, количество арбитров. Но заметно изменилось то, сколько вопросов стороны стараются предусмотреть заранее.
Во-первых, мы действительно видим больше альтернативных оговорок, постепенно начинают появляться и каскадные оговорки. Причем триггером для перехода от одного форума к другому необязательно становится невозможность обратиться в определенный институт. Иногда стороны связывают выбор форума, например, с ценой иска: споры до определенной суммы передаются в один институт, а более крупные — в другой. Одновременно стороны все чаще задумываются о том, что произойдет, если первоначально выбранный механизм по какой-либо причине окажется недоступен, и предусматривают резервный вариант. Несколько лет назад такие сценарии, как мне кажется, гораздо реже обсуждались на стадии заключения договора.
Во-вторых, стороны стали подробнее прописывать требования к составу арбитража. Это может быть определенный профессиональный или отраслевой опыт арбитра, знание языка, иногда — требования к гражданству или месту жительства. Встречаются и более сложные механизмы формирования состава. Иногда стороны стараются ускорить самый первый этап разбирательства и устанавливают сокращенные сроки для выбора арбитров, чтобы быстрее перейти к рассмотрению спора.
Интересно, что стороны стали чаще договариваться заранее не только о том, где будет рассматриваться спор, но и в определенной степени о том, как он будет рассматриваться. Стороны могут заранее ограничивать или, наоборот, специально предусматривать раскрытие документов, договариваться о возможности рассмотрения дела без устного слушания, особенностях проведения экспертизы. В сложных договорных структурах отдельно регулируются вопросы объединения связанных споров или требований из нескольких договоров.
На мой взгляд, главная тенденция заключается не в появлении какого-то нового типа арбитражной оговорки, а в том, что бизнес стал относиться к ней значительно внимательнее. Это уже не несколько стандартных строк в конце договора, а попытка заранее спроектировать процедуру под конкретную сделку. Главное при этом, как мне кажется, — не увлечься детализацией настолько, чтобы сама оговорка впоследствии стала источником нового спора.
Валерия Сенаторова, директор Российского арбитражного центра
Каким вы видите будущее международного арбитража? Что изменится, что уйдет в прошлое, а что из новых тенденций имеет большой потенциал закрепиться надолго?
Сенаторова: Мне кажется, международный арбитраж в ближайшие годы станет еще более многополярным и динамичным. Уже сейчас заметно движение от системы, в которой несколько традиционных центров практически автоматически воспринимались как основной выбор для международного спора, к гораздо более сложной карте. Укрепляются региональные центры, появляются новые институты, стороны готовы рассматривать больше юрисдикций. Я считаю регионализацию скорее позитивной тенденцией: принципы арбитража остаются общими, но институты, которые хорошо знают свой регион, судебную практику, деловую среду и специалистов, могут лучше отвечать на потребности пользователей.
Второе направление — повышение эффективности арбитража. Международный арбитраж нередко критикуют за то, что его процедуры становятся слишком осторожными и формализованными: объемные письменные позиции, многочисленные процессуальные этапы, стремление предусмотреть практически любой возможный риск. Сейчас заметен обратный запрос — сделать процедуру быстрее, понятнее и дешевле.
На него реагируют и арбитражные институты, и международные организации. Так, Комиссия ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) разработала типовую оговорку для сверхускоренного арбитража, которая позволяет сократить сроки арбитражного разбирательства по сравнению с уже существующими правилами ускоренного арбитража ЮНСИТРАЛ.
В свою очередь, новые правила Сингапурского международного арбитражного центра предусматривают отдельную упрощенную процедуру (streamlined procedure), позволяющую сократить сроки и стоимость рассмотрения определенных категорий дел. В Российском арбитражном центре сейчас также идет работа над специальными правилами для рассмотрения небольших исковых требований.
Возможно, из-за этой работы постепенно уйдет представление о том, что качественный международный арбитражный процесс обязательно должен быть длительным и сложным. Конечно, некоторые споры действительно требуют большого объема доказательств, экспертизы и продолжительного рассмотрения. Но количество процессуальных этапов и длительность разбирательства сами по себе не свидетельствуют о его качестве. Мне кажется, будущее скорее за развитием более гибких процедур, адаптированных к отдельным категориям споров, и за готовностью активнее ими пользоваться.
Мне также хотелось бы увидеть дальнейшее развитие единых стандартов поведения представителей сторон. Для арбитров уже существует довольно развитая система требований к независимости, беспристрастности и раскрытию информации, а поведение представителей пока гораздо сильнее зависит от профессиональных правил конкретной юрисдикции.
При этом международный арбитраж по определению объединяет представителей разных правовых культур и разных представлений о допустимой процессуальной тактике. Поэтому более понятные общие этические ориентиры для представителей, на мой взгляд, могли бы сделать процесс более предсказуемым и справедливым. В РАЦ именно для этого был разработан Кодекс этики сторон в арбитраже. Он может применяться по соглашению сторон либо по инициативе состава арбитража после консультаций со сторонами.
Наконец, думаю, будет продолжаться расширение круга арбитров. Доступ в профессию постепенно становится более открытым. Институты и стороны чаще готовы назначать новых кандидатов, специалистов из разных регионов и людей с более разнообразным профессиональным опытом. Это очень позитивная тенденция, но у нее есть и обратная сторона: чем шире становится круг потенциальных кандидатов, тем большее значение приобретает их тщательная проверка.
При назначении важно понимать не только общий профессиональный опыт человека, но и то, насколько он подходит именно для конкретного спора: обладает ли необходимой экспертизой, имеет ли потенциальные конфликты интересов, сможет ли уделить делу необходимое время. В условиях, когда круг потенциальных арбитров становится шире, роль института и его назначающего органа не уменьшается, а, наоборот, возрастает, так как нужно одновременно открывать профессию для новых сильных специалистов и сохранять высокие требования к качеству каждого назначения.
