«За кулисами» Российского международного арбитражного конгресса
По всему миру ежегодно проходят арбитражные недели, устраивают и отдельные мероприятия, посвященные международному арбитражу. РАЦ организовывает не неделю, не одну конференцию, а Российский международный арбитражный конгресс. Почему выбрали именно такой формат и чем он отличается от других профильных мероприятий?
Дарья Скосарь, руководитель отдела развития Российского института современного арбитража: В Москве всегда было очень сильное сообщество юристов, которые занимаются разрешением споров. Здесь много специалистов с разным опытом и взглядами, а профессиональные дискуссии традиционно проходят на очень высоком уровне. Нам хотелось создать площадку, которая объединит это сообщество и одновременно позволит регулярно приглашать в Москву коллег из других стран для содержательного профессионального диалога.
Выбирая формат Конгресса, мы с коллегами, членами Организационного комитета RIAC, во многом опирались на собственный опыт участия в арбитражных неделях и конференциях по всему миру. Нам хотелось учесть лучшие практики, которые мы видели на других площадках, и при этом сделать RIAC по-настоящему цельным мероприятием, в котором все элементы программы дополняют друг друга.
Поэтому для нас было важно, чтобы у Конгресса было основное событие — Основная конференция RIAC. Она задает ключевые темы для обсуждения и становится центром всей программы, вокруг которой выстраиваются партнерские мероприятия, встречи и другие события недели.
Не секрет, что почти половина участников RIAC — иностранцы, которым хочется оказать очень теплый прием, именно поэтому в программу Конгресса входит и культурная программа, помимо деловой.
Для нас ценность RIAC заключается во встречах, обмене идеями и возможности объединить российское и международное арбитражное сообщество вокруг тем, которые сегодня определяют развитие арбитража.
Дарья Скосарь, руководитель отдела развития Российского института современного арбитража
В этом году пройдет второй RIAC, первый Российский международный арбитражный конгресс состоялся в 2025 году. Сейчас организовать по-настоящему международное мероприятие в России — это не самая простая задача. Сталкиваетесь ли вы с какими-то трудностями в целом, отказами со стороны спикеров? И как в целом удается собирать представителей в том числе из ЕС и Великобритании?
Скосарь: Сложности действительно возникают, но, как и в любом другом деле, главное — не бояться столкновения с ними и не переставать предпринимать попытки к их решению. Мы стараемся относиться с пониманием к решениям потенциальных спикеров и гостей не участвовать в RIAC по самым разным личным, профессиональным или организационным причинам.
В этом году нам было немного проще приглашать коллег на RIAC, так как он проходит уже второй раз, и, как показал опыт первого Конгресса, гости остались очень довольны своей поездкой в Москву. Многие из них приедут уже во второй раз и снова примут участие в мероприятиях RIAC. Мы рады, что география участников RIAC расширяется, и в числе регистраций этого года мы видим гостей из Азии, Ближнего Востока, Европы. Стараемся предусмотреть все возможные сложности, с которыми могут столкнуться наши гости и, например, рассылаем гайды с советами относительно мобильной связи, трансферов и банковских карт, о которых иностранцы могут не знать заранее. Как для принимающей стороны, для нас очень важны комфорт всех участников RIAC.
Первый RIAC прошел очень громко и успешно. Что после первого RIAC вы поняли о том, какие разговоры и дискуссии сегодня действительно нужны профессиональному сообществу?
Скосарь: Готовясь к первому RIAC, мы старались фокусироваться на темах важных и актуальных вне зависимости от новостного фона и изменений в законодательстве. Затем по прошествии RIAC-2025 мы собрали обратную связь от участников и отметили, что выбранные нами философские темы вызывают не меньше споров и интереса внутри сообщества. Так и родилась концепция Основной конференции — «вечные темы арбитража». В этом году мы придерживались того же курса, поэтому программа Основной конференции будет посвящена эволюции арбитража, действию принципа Kompetenz-Kompetenz, а также автономии воли сторон.
Неотъемлемая часть RIAC — это мероприятия различных юридических фирм-партнеров Конгресса и арбитражных центров разных стран. Учитывая это, как распределяются роли? Насколько РАЦ вмешивается в выбор тем и форматов партнеров?
Скосарь: Без поддержки наших партнеров RIAC не состоялся бы. Традиционно мы приглашаем к участию и юридические фирмы, и арбитражные институты, и другие некоммерческие организации со всего мира. За счет партнерских «сателлитов» формируется Календарь RIAC, в который уже второй год подряд включено более 30 мероприятий самых разных форматов и содержания. Некоторые партнеры поддерживают нас уже второй год подряд, а кто-то присоединился к нам в этом году. Но мы не перестаем радоваться и благодарить наших дорогих партнеров за их поддержку и готовность делать RIAC еще масштабнее и интереснее.
Темы «сателлитов» партнеры выбирают сами, в выбор формата и спикеров мы не вмешиваемся. Наша задача — сформировать Календарь RIAC таким образом, чтобы мероприятия на схожие темы проводились в разные временные слоты, чтобы у партнеров не возникало конкуренции за аудиторию.
Не только арбитраж
В названии Конгресса присутствует слово «арбитражный». Но программа шире и охватывает в том числе медиацию. В РАЦ также доступна процедура медиации, а в прошлом году центр опубликовал первые в России правила адъюдикации. Почему арбитражный институт заинтересован в развитии механизмов, которые в некоторых случаях позволяют вообще не доводить дело до арбитража?
Валерия Сенаторова, директор Российского арбитражного центра: Мне кажется, не стоит воспринимать арбитраж или суд как универсальный ответ на любой конфликт, и нужно исследовать и развивать другие механизмы, в том числе те, которые позволяют разрешить разногласие удобнее, быстрее и с меньшими затратами. В одних случаях сторонам важно сохранить отношения — тогда более подходящим инструментом может быть медиация. В других случаях спор может возникнуть по достаточно узкому техническому вопросу, который нужно разрешить быстро, чтобы работа по проекту не останавливалась. Для таких ситуаций может быть полезна адъюдикация.
У арбитражных институтов есть определенное преимущество. Если институт уже заслужил доверие пользователей, сторонам легче попробовать новый для них механизм именно в его рамках. Они знают, как институт работает, понимают его подходы к независимости, организации процедуры и работе с конфиденциальной информацией. Новому самостоятельному проекту или платформе все это доверие еще предстоит сформировать.
Кроме того, разные способы альтернативного разрешения могут последовательно сочетаться: например, арбитраж и медиация (arb-med), адъюдикация и последующий арбитраж. В таких случаях сторонам удобнее, когда все эти процедуры существуют в рамках одной организационной системы и переход от одной к другой не требует каждый раз заново выстраивать процесс. Институт может выступать своего рода «единым окном»: администрировать разные процедуры, обеспечивать их организационную совместимость и при этом сохранять необходимые границы между ними.
Валерия Сенаторова, директор Российского арбитражного центра
В программе RIAC-26 практически каждый день есть неформальные и культурные мероприятия, где основной акцент на нетворкинге. Почему важно развивать взаимодействие не только в рамках профессиональных обсуждений, но и общаться «без галстуков»?
Скосарь: Неформальные мероприятия и культурная программа — это неотъемлемая часть RIAC, и количество регистраций на такие мероприятия это подтверждает. Еще на уровне идеи RIAC задумывался как мероприятие разноплановое и многоуровневое: мы не хотели ограничиваться деловой программой. Особенно хотелось показать культурную жизнь Москвы гостям из-за рубежа, чтобы их впечатление о нашем любимом городе осталось теплым и ярким, и они захотели приехать к нам снова.
Как и в прошлом году, в рамках RIAC 2026 мы организуем пешеходную экскурсию по центру города, а также экскурсию по основной экспозиции Третьяковской галереи — покажем им самое «сердце» столицы. Мероприятия проходят для всех желающих и на английском языке для удобства наших иностранных гостей. Кроме того, в качестве сувениров для участников Основной конференции RIAC мы второй год подряд выбираем русскую классику и дарим книги наших любимых авторов: Пушкина, Достоевского, Бунина и других. Посредством таких деталей нам хочется оставить гостям частичку русского гостеприимства и нашего культурного кода на память.
Дарья Скосарь, руководитель отдела развития Российского института современного арбитража
Что касается нетворкинга и мероприятий «без галстуков», в этом году партнеры RIAC подготовились на 5+: в рамках Конгресса пройдет несколько вечерних приемов, прогулка по Москве-реке, а также арбитражный паб-квиз и показ балета «Жизель». Нам кажется, что во время таких неформальных мероприятий вне деловой программы коллегам комфортнее делиться своим опытом и обмениваться мнениями об услышанном. А еще это отличная возможность увидеть старых знакомых и поговорить не только об арбитраже.
Международный арбитраж сегодня
Система международного арбитража создавалась, чтобы облегчить сторонам разрешение международных споров и конфликтов. Но сегодня существующая система осложняется публичным порядком, не самым предсказуемым исполнением решений в некоторых странах, сложностями с оплатой и выбором арбитров. На что сейчас смотрит бизнес, выбирая место арбитража и арбитражный институт, и какие факторы играют решающую роль?
Сенаторова: Я всегда исходила из того, что в международном арбитраже выбор места арбитража в каком-то смысле важнее выбора самого арбитражного института. Именно место арбитража определяет, какой государственный суд будет осуществлять функции контроля и содействия, то есть как будут решаться вопросы обеспечительных мер, оспаривания решения и другие принципиальные процессуальные вопросы.
По нашим наблюдениям, после периода, когда российские стороны достаточно активно экспериментировали с новыми и порой довольно экзотическими юрисдикциями, сейчас выбор снова становится более прагматичным. В договорах чаще встречаются Сингапур, Гонконг, Дубай. Европейские места арбитража, напротив, выбираются несколько реже, чем раньше.
Конечно, нельзя сказать, что выбор самого института не имеет значения, более того, требования к нему у пользователей, скорее, растут. Хороший регламент, сильная команда и удобная система документооборота уже воспринимаются как само собой разумеющееся. Сейчас стороны, как мне кажется, смотрят на то, насколько институт открыт и доступен для коммуникации: насколько оперативно отвечает, какие электронные каналы связи использует, на каких языках может работать с участниками процесса. Важно и то, готов ли институт действительно включаться, когда возникает нестандартная организационная или процессуальная ситуация.
Валерия Сенаторова, директор Российского арбитражного центра
Отдельное внимание стороны уделяют тому, как органы института подходят к назначениям и отводам арбитров, особенно в спорах, осложненных ограничительными мерами. Сторонам важно понимать, насколько тщательно институт проверяет сведения о потенциальном арбитре, учитывает возможные дополнительные риски и способен сформировать состав, которому обе стороны будут доверять.
Через любой арбитражный центр проходит много арбитражных оговорок. Заметны ли какие-то изменения в них за последние несколько лет? Что бизнес сейчас обязательно учитывает такого, о чем раньше даже не задумывался?
Сенаторова: Мне кажется, сами базовые конструкции арбитражных оговорок за последние годы радикально не изменились. Стороны по-прежнему выбирают арбитражное учреждение, место арбитража, язык, количество арбитров. Но заметно изменилось то, сколько вопросов стороны стараются предусмотреть заранее.
Во-первых, мы действительно видим больше альтернативных оговорок, постепенно начинают появляться и каскадные оговорки. Причем триггером для перехода от одного форума к другому не обязательно становится невозможность обратиться в определенный институт. Иногда стороны связывают выбор форума, например, с ценой иска: споры до определенной суммы передаются в один институт, а более крупные — в другой. Одновременно стороны все чаще задумываются о том, что произойдет, если первоначально выбранный механизм по какой-либо причине окажется недоступен, и предусматривают резервный вариант. Несколько лет назад такие сценарии, как мне кажется, гораздо реже обсуждались на стадии заключения договора.
Во-вторых, стороны стали подробнее прописывать требования к составу арбитража. Это может быть определенный профессиональный или отраслевой опыт арбитра, знание языка, иногда — требования к гражданству или месту жительства. Встречаются и более сложные механизмы формирования состава. Иногда стороны стараются ускорить самый первый этап разбирательства и устанавливают сокращенные сроки для выбора арбитров, чтобы быстрее перейти непосредственно к рассмотрению спора.
Интересно, что стороны стали чаще договариваться заранее не только о том, где будет рассматриваться спор, но и в определенной степени о том, как он будет рассматриваться. Стороны могут заранее ограничивать или, наоборот, специально предусматривать раскрытие документов, договариваться о возможности рассмотрения дела без устного слушания, особенностях проведения экспертизы. В сложных договорных структурах отдельно регулируются вопросы объединения связанных споров или требований из нескольких договоров.
На мой взгляд, главная тенденция заключается не в появлении какого-то нового типа арбитражной оговорки, а в том, что бизнес стал относиться к ней значительно внимательнее. Это уже не несколько стандартных строк в конце договора, а попытка заранее спроектировать процедуру под конкретную сделку. Главное при этом, как мне кажется, не увлечься детализацией настолько, чтобы сама оговорка впоследствии не стала источником нового спора.
Валерия Сенаторова, директор Российского арбитражного центра
Каким вы видите будущее международного арбитража? Что изменится, что уйдет в прошлое, а что из новых тенденций имеет большой потенциал закрепиться надолго?
Сенаторова: Мне кажется, международный арбитраж в ближайшие годы станет еще более многополярным и динамичным. Уже сейчас заметно движение от системы, в которой несколько традиционных центров практически автоматически воспринимались как основной выбор для международного спора, к гораздо более сложной карте. Укрепляются региональные центры, появляются новые институты, стороны готовы рассматривать больше юрисдикций. Я считаю регионализацию скорее позитивной тенденцией: базовые принципы арбитража остаются общими, но институты, которые хорошо знают свой регион, судебную практику, деловую среду и специалистов, могут лучше отвечать на потребности пользователей.
Второе направление — повышение эффективности арбитража. Международный арбитраж нередко критикуют за то, что его процедуры становятся слишком осторожными и формализованными: объемные письменные позиции, многочисленные процессуальные этапы, стремление предусмотреть практически любой возможный риск. Сейчас заметен обратный запрос — сделать процедуру быстрее, понятнее и дешевле.
На него реагируют и арбитражные институты, и международные организации. Так, Комиссия ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) разработала типовую оговорку для сверхускоренного арбитража, которая позволяет сократить сроки арбитражного разбирательства по сравнению с уже существующими правилами ускоренного арбитража ЮНСИТРАЛ.
В свою очередь, новые правила Сингапурского международного арбитражного центра (SIAC) предусматривают отдельную упрощенную процедуру (Streamlined Procedure), позволяющую сократить сроки и стоимость рассмотрения определенных категорий дел. В Российском арбитражном центре сейчас также идет работа над специальными правилами для рассмотрения небольших исковых требований.
Возможно, из-за этой работы постепенно уйдет представление о том, что качественный международный арбитражный процесс обязательно должен быть длительным и сложным. Конечно, некоторые споры действительно требуют большого объема доказательств, экспертизы и продолжительного рассмотрения. Но количество процессуальных этапов и длительность разбирательства сами по себе не свидетельствуют о его качестве. Мне кажется, будущее скорее за развитием более гибких процедур, адаптированных к отдельным категориям споров, и за готовностью активнее ими пользоваться.
Мне также хотелось бы увидеть дальнейшее развитие единых стандартов поведения представителей сторон. Для арбитров уже существует довольно развитая система требований к независимости, беспристрастности и раскрытию информации, а поведение представителей пока гораздо сильнее зависит от профессиональных правил конкретной юрисдикции.
При этом международный арбитраж по определению объединяет представителей разных правовых культур и разных представлений о допустимой процессуальной тактике. Поэтому более понятные общие этические ориентиры для представителей, на мой взгляд, могли бы сделать процесс более предсказуемым и справедливым. В РАЦ именно для этого был разработан Кодекс этики сторон в арбитраже. Он может применяться по соглашению сторон либо по инициативе состава арбитража после консультаций со сторонами.
Наконец, думаю, будет продолжаться расширение круга арбитров. Доступ в профессию постепенно становится более открытым. Институты и стороны чаще готовы назначать новых кандидатов, специалистов из разных регионов и людей с более разнообразным профессиональным опытом. Это очень позитивная тенденция, но у нее есть и обратная сторона — чем шире становится круг потенциальных кандидатов, тем большее значение приобретает их тщательная проверка.
При назначении важно понимать не только общий профессиональный опыт человека, но и то, насколько он подходит именно для конкретного спора: обладает ли необходимой экспертизой, имеет ли потенциальные конфликты интересов, сможет ли уделить делу необходимое время. В условиях, когда круг потенциальных арбитров становится шире, роль института и его назначающего органа не уменьшается, а, наоборот, возрастает, так как нужно одновременно открывать профессию для новых сильных специалистов и сохранять высокие требования к качеству каждого назначения.
